— Деда моего! — С удовольствием заметил Сергей Александрович.

— Да, вашего деда. Друзья обрадовались, разговорились. Иван рассказал, как он в девятнадцатом добирался до Петрограда, как голодал, как попал в Петросовет, женился, про детей рассказывал, про Ленинград. В гости звал. Рассказал про Эрмитаж, про царские дворцы, тут-то Павел Лушин ему про медальон и поведал, до этого Иван о нем и не знал. А тут узнал, и обидно ему стало, что он из-за княжны в тюрьму попал, а Павлу от нее подарок достался. Расспросил он Павла подробно про Курносова, узнал, что того из лагеря на фронт, в штрафную роту определили, что тот кровью грехи свои прежние смыл, и когда из госпиталя Иван выписался, разыскал он по своей политической линии часть, в которой Курносов служил, и попросился туда политруком.

— И откуда ты все это знаешь?

— Знаю. Я документы в архивах видел, с очевидцами, теми, кто выжил, беседовал, — уверенно кивнул головой Кирилл. — Так вот. Стали вместе служить прежние знакомцы. Сдружились, не раз выручали друг друга в бою, а только неискренняя это была дружба. Потому как один против другого подлость готовил. — На лице Сергея Александровича появилась многозначительная, понимающая усмешка, а потому Кирилл с особым удовольствием ее стер. — Война только закончилась, демобилизация еще не началась, а замполит Скороходов уже начал шить дело на своего друга, командира батальона Василия Курносова. Настрочил донос как на затаившегося врага народа и сдал друга-товарища НКВД. А когда того арестовывали, сорвал с него заветный медальон. А с Курносова погоны, ордена, медали сняли и снова в лагеря. Так он до пятидесятого года и досидел. Хорошо, не умер. В пятьдесят шестом его реабилитировали, на руководящую должность назначили, а в шестьдесят третьем году направили в Крым, в санаторий, здоровье поправить. Вот там-то и состоялась судьбоносная встреча. Сперва он Павла Лушина повстречал, а потом уж они и деда вашего отыскали. А точнее, Лушин его на набережной Ялтинской случайно повстречал.

— Вранье это все! Вранье! — Не выдержал Сергей Александрович, и Кирилл испуганно замолчал. Не перегнул ли он палку, и что этому старому безумцу может в голову прийти? — Мой дед честно воевал, он награды имеет, у него ранений штук пять было!

— А никто и не спорит. Воевал он честно, за чужие спины не прятался. — Подтвердил Кирилл, и Сергей Александрович опустился обратно на стул. — А вот друга своего сдал. Из-за медальона сдал. Жадность в нем дружбу победила, — многозначительно проговорил Кирилл, но старик, похоже, пропустил это замечание мимо ушей. — Так вот, встретились три старых знакомых в Ялте, и пришлось вашему деду вернуть медальон его законному владельцу. Только вот недолго пришлось Павлу Лушину радоваться. Спустя четыре дня после памятной встречи украли у него медальон. Буквально сорвали с шеи. Прогуливался он поздним вечером по дорожкам санаторного парка, налетел на него кто-то из кустов, толкнул сильно, так что у Лушина в глазах потемнело, сорвал медальон и был таков. Вызвали милицию. Стали искать, даже вашего деда проверяли, а только ни вора, ни медальона не нашли. Так Павел Лушин и умер, горюя о самой своей большой драгоценности в жизни, которую сберечь не сумел.