Кирилл, услышав про медальон, привычным жестом хотел обнять его, но рука его словно ослабела, еле-еле до груди донес. Да и медальона под футболкой не было.

Сергей Александрович, словно не заметив жеста, продолжал:

— А в шестьдесят третьем году отдыхал дед в Крыму, в санатории, и вот явились к нему два его дружка старинных, с которыми он когда-то Ипатьевский дом охранял, с одним из которых воевал потом плечо к плечу в Великую Отечественную, под пули вместе ходили, кусок хлеба делили. Явились к нему друзья и украли у него медальон, — сжал старческий, но еще сильный кулак Сергей Александрович. — А потом деда же в краже этого самого медальона и обвинили. Даже в милицию заявили, подлецы. Но тут уж у них ничего не вышло. А вот жизнь у деда рухнула. Все потерял, за два года всего лишился. А потому, что медальон тот не простым человеком был подарен, а Царственной страстотерпицей. Хранил он его. А его украли.

Кирилл из последних сил хотел что-то возразить Сергею Александровичу, но язык его почему-то не слушался. Кирилл как то боком стал заваливаться на пол, все поплыло куда-то… звуки погасли…

— Ну что, оклемался? — услышал Кирилл голос Сергея Александровича. — Вот и молодец.

Лицу стало свежо и приятно, видно, старик протер его влажным полотенцем. Кирилл напрягся и разлепил глаза. Он хотел протереть лицо ладонью, но ничего не вышло, рука не поднималась, будто ее что-то держало. Кирилл нахмурился и огляделся. Он все еще был на кухне, в комнате за стеной невыносимо орал телевизор. На столе по-прежнему стояли чашки с пивом, только стул теперь стоял не за столом, а посередине кухни.

— Сергей Александрович, что происходит? — спросил Кирилл, стараясь скрыть испуг и неуверенность.

— Что происходит? — переспросил старик, проверяя, крепко ли привязан Кирилл. — Да ничего, милок, не происходит. Медальон я свой ищу, вот чего. Сглупил я в прошлый раз, понимаешь, — усаживаясь напротив Кирилла, охотно объяснял Сергей Александрович. — Очень боялся, что с молодым парнем не справлюсь, вот и думал не как медальон найду, а как с Кротовым слажу. Вот и придумал, когда он меня в квартиру впустил, я в комнату прошмыгнул, он за мной, тут уж я его заточкой в сердце и пырнул, он и ойкнуть не успел. А я, дурак, обрадовался, эк у меня все ловко вышло, — криво усмехнулся старик, и у Кирилла от этой усмешки мурашки по коже побежали. — А ничего, оказывается, и не вышло. Медальона-то у Кротова не было. Ох, как я тогда расстроился! Я же всю квартиру перевернул. Даже заплакал, до чего обидно стало. — Он покачал головой. — С Крыловыми я такой оплошки не допустил. Сначала ее по башке треснул, когда она мне дверь открыла, а потом уж и братца. Только опять все без толку, не знали они, где медальон. В глаза его не видели. Уж как я их ни расспрашивал, даже клещи пришлось применить, а девчонке лицо порезать. — Кирилл от этих слов побледнел и с ужасом взглянул на Настиного деда. Тот казался совершенно спокойным, только руки слегка подрагивали. И у Кирилла возникло пугающее подозрение, что старик на почве медальона слетел с катушек.