«Мой ученый собрат Августин. Было время, когда я полагал Септуагинту дивным трудом. Я прочитал ее в Александрийской библиотеке. Я слышал мысли книжников, которые пересказывали беды израилитов, и это породило веру, которой до сих пор полна моя душа. Но та, прежняя радость теперь сменилась смущением. Мой труд по переводу старых текстов позволил мне понять, что создатели Септуагинты позволили себе большие вольности. Переводя абзац за абзацем, я обнаруживаю все новые и новые несоответствия. Иерусалим — это не город, а местность, в которой расположены многие города и поселения. Святейшая из рек Иордан на самом деле не река, а горный хребет. Что касается названий тех или иных мест, то большинство из них также неверны. Греческий перевод не соответствует древнееврейскому оригиналу, и так — по всему тексту, причем получилось это не по ошибке или невежеству, а было сделано преднамеренно».

«Иероним, друг мой.

И без того нелегкая задача, стоящая перед тобой, стала еще труднее из-за великой миссии, возложенной на нас. Я тоже провел немало времени в Александрийской библиотеке. Многие из нас изучали древние манускрипты. Мне довелось прочитать воспоминания Геродота, посетившего Палестину в пятом веке до Рождества Христова. Там он обнаружил территорию, находившуюся под владычеством персов и населенную сирийцами. Ни израилитов, ни евреев он там не нашел, как не нашел Иерусалима или Иудеи. Это показалось мне весьма примечательным, тем более что, согласно старым текстам, именно в это время в Иерусалиме сооружался храм Яхве, а Иудее был присвоен статус крупной провинции. Если бы все это существовало на самом деле, просвещенный грек не мог бы всего этого не заметить, поскольку слыл человеком наблюдательным и дотошным.

Я обнаружил, что первое отождествление древнего Израиля с тем, что мы называем Палестиной, принадлежит римлянину Страбону. Его „Исторические записки“ изобилуют деталями и подробностями того, что ему удалось узнать, мне же посчастливилось прочитать этот труд в Александрийской библиотеке. Он был завершен через двадцать три года после появления на свет нашего Господа, то есть он писал его при жизни Христа. Он отмечает, что название „Иудея“ стало применяться к Палестине во время греческого правления. На греческом страна евреев называлась Иудайя. Это было всего за столетие до рождения Христа. Значит, евреи обосновались в Палестине за те четыреста лет, которые разделяют посещения этих мест Геродотом и Страбоном.

Страбон сам писал о наплыве большого числа евреев, которые пришли с каких-то южных земель и заселили Палестину. Он не знал наверняка, что это были за земли, но рассуждал так: учитывая близость и доступность Египта, исход, должно быть, состоялся оттуда и привел евреев в Палестину. Но доказательств правильности этого предположения не существует. Страбон сам отмечал, что свои познания он черпал от евреев Александрии, среди которых он пробыл довольно долго. Он свободно владел древнееврейским языком и, подобно тебе, дорогой Иероним, сообщал в своих „Исторических записках“ о том, что нашел в Септуагинте множество ошибок. Он утверждает, что ученые Александрийской библиотеки, переводившие старые тексты на греческий, попросту подгоняли их под то, что они услышали от живших тогда евреев. Страбон также писал, что александрийские евреи забыли свое подлинное прошлое и, похоже, с удовольствием создавали для себя новое, вымышленное».