Стараясь сдерживать эмоции, Торвальдсен просто сказал:

— Прощай, Коттон. Это наш последний разговор. — И выключил телефон.

Малоун устало закрыл глаза.

«Это наш последний разговор…» Резкие слова жгли как каленое железо. Такими заявлениями Хенрик Торвальдсен не разбрасывался.

Нет у него больше друга…

Они ехали к Северному вокзалу — туда их от собора Парижской Богоматери направил Лайон. Для начала.

По ветровому стеклу барабанил дождь.

Стефани внимательно наблюдала за лицом Коттона.

— Не волнуйся, скоро у него это пройдет, — наконец сказала она. — Не стоит сейчас размышлять о его чувствах. Ты ведь знаешь правила. На первом месте работа.

— Он мой друг. А правила… Правила я ненавижу.

— Ты ему помогаешь.

— Он уверен в обратном, — хмуро проронил Малоун.

Лавировать в плотном потоке машин было трудно, дождь только усугублял уличную неразбериху. Взгляд Малоуна рассеянно скользил по оградам, балконам, крышам и величавым фасадам, поднимающимся к свинцовому небу. По пути он заметил несколько витрин букинистических магазинов, забитых рекламными плакатами и затертыми журналами.

Малоун вспомнил о своем магазинчике. Купленном у Торвальдсена. Его домовладельца. Друга. Вспомнил копенгагенские совместные ужины по четвергам. Частые поездки в Кристиангаде. Приключения. Время, которое они проводили вместе…

— Работы Сэму по горло, — пробормотал он.

Со всех сторон напирали такси. Значит, вокзал уже рядом. Лайон велел позвонить, когда здание окажется в поле зрения.

Стефани набрала номер.

От метро Сэм резвым шагом направился к площади Жана Жореса, прячась от дождя под навесами закрытых магазинов. Слева темнела базилика Сен-Дени; средневековую эстетическую гармонию храма портило лишь загадочное отсутствие второй башни. В северный пригород Парижа Сэм предпочел добираться на метро — куда быстрее, чем через послеполуденные пробки на дорогах.