Дождь лил как из ведра, водопадом стекал с крыш, барабанил по земле. Сцена напоминала отснятый замедленной съемкой фрагмент фильма. Благоразумная, рассудочная жизнь закончилась — осталось лишь безграничное горе. После смерти Кая он пытался найти новые источники радости. В работе. В политике. В благотворительности. В заботе о неприкаянных душах вроде Малоуна и Сэма. Однако ничто не смогло унять бурю, бушующую в душе на протяжении двух лет. Это его дело. Посторонние — лишние.

— Мне не хочется, чтобы меня убили, — наконец сказала Меган.

— Так уходи! — Торвальдсен швырнул девушке свой мобильный. — Он мне не нужен. — И направился к дверям.

— Дедуля… — окликнула она его.

Датчанин остановился, даже не повернув головы.

— Берегите себя… — мягко, с искренней тревогой проговорила Меган.

— Ты тоже.

Он вышел под дождь.

ГЛАВА 69

ГЛАВА 69

Малоун толкнул тяжелую дубовую дверь церкви Сент-Андре. Типичный парижский храм: опоясанные галереей остроконечные апсиды, деамбулаторий. Снаружи стены поддерживали арочные контрфорсы. Чистая готика во всем ее великолепии. Часть прихожан сидела на скамьях, другие столпились в трансептах по обе стороны длинного узкого нефа. В церкви топили, но помещение не прогрелось, поэтому пальто почти никто не снял. Многие пришли с магазинными пакетами, рюкзаками, внушительными сумками, что в миллион раз осложняло задачу вычислить смертника.

Малоун брел вдоль края толпы. Сколько ниш, укромных темных уголков! А сколько колонн подпирает крышу!.. Террорист мог прятаться где угодно.

Зазвонил телефон. Малоун спрятался за колонну в пустующей части храма.

— Слушаю.

— Служба закончилась, — негромко проговорила Стефани. — Люди расходятся.

Еще с того мига, как он вошел в церковь, у него появилось странное чувство…

— Быстрей сюда, — прошептал Малоун.

Эшби направился к главному алтарю. В базилику они вошли через боковой вход у внутренней лестницы, один пролет которой вел наверх к другому алтарю, а второй — вниз, в крипту. От алтаря к северному трансепту и главным входам тянулись ряды деревянных стульев. На фоне угасающего дня огромное окно в северной стене казалось почти черным. Всюду высились богато украшенные мраморные гробницы.

— Наполеон предназначал клад своему сыну, — в страхе пролепетала Кэролайн, оглядывая роскошные надгробия, тянущиеся от нефа через зал ярдов на сто. — Сокровище он прятал тщательно. Чтобы никто не нашел, кроме того, кому положено.