Он оглядел овеваемую холодным ветром пустынную площадь. Торвальдсена нигде не было. В глянцевых, как лакированная кожа, влажных тротуарах отражались вытянутые золотистые огни фонарей.

Может, датчанин зашел в храм?

Сэм остановил спешащую к метро молодую парочку и начал расспрашивать о базилике. Оказалось, что здание с лета закрыто на капитальный ремонт. У стен и вправду высились леса.

Внезапно в двухстах футах от себя, у одного из трейлеров, он заметил Торвальдсена с Меган — и бросился к ним.

Подняв воротник пальто, Эшби в сопровождении Кэролайн и Питера Лайона брел под дождем вдоль безлюдной улицы. Свинцово-серое полотнище неба, казалось, окутало весь мир. Сюда они приплыли на моторной лодке: река увела от Парижа на север, затем пришлось свернуть в канал. Лодку оставили у цементного причала неподалеку от эстакады, в нескольких кварталах от базилики.

Вот и величественное здание с колоннами — музей истории и искусства. Лайон увел их под портик, и там у него зазвонил телефон.

Он ответил, а выслушав собеседника, сказал:

— Езжайте на север по бульвару де Мажента, затем сворачивайте на бульвар Рошшуар. От площади Клиши снова позвоните.

Разговор закончился.

Кэролайн до сих пор трясло от страха. Эшби с беспокойством за ней наблюдал. Вдруг она в приступе паники попытается сбежать? Это было бы глупо. Лайон тут же ее застрелит — и плевать на сокровища. Следовало действовать хитро, следовало ждать ошибки конвоира. Если нет… Тогда можно предложить южноафриканцу что-то полезное. Вроде банка, где не задают лишних вопросов. Для отмывания денег.

Но это потом. А пока — терпение.

Дай бог, чтобы Кэролайн знала ответы на вопросы желтоглазого.

ГЛАВА 68

ГЛАВА 68

Торвальдсен и Меган устало плелись по гравиевой дорожке вдоль северной стены базилики.

— С южной стороны — бывшее аббатство, — пояснила девушка. — Не такое старое, как базилика. Основное здание построено в девятнадцатом веке, хотя некоторые его части датируются более ранним сроком. Теперь там что-то вроде коллежа. С этим местом связана известная легенда. Якобы Святой Дионисий, первый епископ Парижа, после того как его казнили на Монмартре, пришел сюда с отрубленной головой в руках. Праведная женщина похоронила его точно там, где он упал. На том месте построили аббатство, которое разрослось и в конце концов превратилось, — Меган махнула рукой в сторону базилики, — вот в такое уродство.

Как же попасть внутрь? Все три двери на северном фасаде были забраны железными решетками. Впереди виднелась полукруглая каменная стена с разноцветными окнами — видимо, деамбулаторий[7].