Сэм, пригнувшись, прокрался в базилику. Только бы никто не заметил…

Не мог он — пусть и безоружный — бросить друга один на один с опасностью. Торвальдсен относился к нему с такой добротой, поддерживал… Пора вернуть долг.

Внутри было тихо и пустынно: ни датчанина, ни Эшби, ни Питера Лайона.

Тусклые огни светильников темноту почти не рассеивали. Все звуки заглушали шум дождя и свист ветра. Слева в пятидесяти футах от себя Сэм увидел знакомую фигуру Торвальдсена, прильнувшую к огромной колонне.

Откуда-то доносились обрывки разговора.

В глубине зала промелькнули три тени.

К Торвальдсену Сэм подбираться не стал — рискованно. Просто сделал несколько шагов вперед.

Эшби ждал дальнейших объяснений Кэролайн.

— Собственно, Наполеон использовал Псалтырь. — Она указала на первый столбец римских цифр.

— Псалом сто тридцать четвертый, стих второй. Я выписала нужные строки.

Кэролайн достала из кармана новый листок.

— «Стоящие в доме Господнем, во дворах дома Бога нашего».

Лайон улыбнулся.

— Умно. Продолжайте.

— Следующий столбец отправляет нас к сто сорок первому псалму, стих четвертый. «Смотрю на правую сторону, и вижу».

— Откуда вам известно…