«Неудивительно, — подумала Фрэнсис. — Только что подцепила себе вдовца и даже умудрилась женить его на себе — и тут неожиданно появляется его дочь-подросток и заявляет, что хочет жить с ними… Кому такое понравится?»

Она была в ужасе от того, что Хью Селли женился на такой особе. Неряха, заурядная, дерзкая… И это после такой женщины, как Элис! Фрэнсис не могла себе это объяснить. Хью всегда был простофилей, и, видит бог, она всегда его недолюбливала — но чтобы так низко пасть… Имеет ли она право оставить Марджори здесь, у этой женщины?

Гвен спустилась вниз по мрачной лестнице, ведущей в подвал. Дневная жара сюда не проникала, и воздух был прохладен. В помещении стоял затхлый, гнилостный запах. Гвен включила голую лампочку на потолке.

— Хью! — крикнула она. — К тебе гости!

За дверью раздался слабый голос:

— Кто?

— Тебя хватит удар, — пообещала Гвен и открыла дверь. — Твоя дочь!

Они вошли в квадратную комнату, в которой было так мрачно, что сначала едва можно было что-то разглядеть. Потом глаза постепенно привыкли к темноте. На противоположной от двери стене Фрэнсис и Марджори увидели окно; перед ним, с наружной стороны, располагалась шахта лифта, через которую проникала узкая полоска света, рассеивавшегося по комнате.

Из мебели здесь стояли кровать с разорванными подушками и одеялом, два кресла, обитые изношенной зеленой тканью, и журнальный столик, на котором лежали стопки газет и журналов. Хью Селли сидел в одном из кресел и пристально смотрел на вошедших.

— Что? — спросил он.

Фрэнсис сделала шаг вперед.

— Мистер Селли, не знаю, помните ли вы меня… Я жила когда-то в доме, в котором вы были комендантом. Я была подругой вашей жены… вашей первой жены, — быстро поправилась она.

Он сразу узнал и вспомнил ее.

— Фрэнсис Грей…

— Я привезла вам Марджори, мистер Селли, вашу младшую дочь. Она очень хотела вернуться к вам. — Она потянула за руку Марджори, которая с непривычной для нее робостью стояла в дверях, и поставила ее рядом с собой.

— Папа! — произнесла девочка. Ее интонация удивила Фрэнсис. В ней было что-то незнакомое. Умиление? Боль? Волнение? С удивлением Фрэнсис впервые увидела, что Марджори способна на подобные чувства. Все это время она тосковала по дому…

Хью встал; при этом ему пришлось опереться на спинку кресла, словно старому человеку. Ему вряд ли было более шестидесяти, но выглядел он на все семьдесят пять.

— Марджори! — прошептал Хью, не веря собственным глазам.

Гвен наблюдала за этой сценой с недовольным лицом.

— Это как-то странно — просто приехать сюда, не предупредив заранее, — проворчала она.