Под утро я ушел к себе и проспал до середины дня. Остаться с Белкой казалось неромантично. И потом никто же не отменял пока правил игры.
УБИЙЦА УБИЙЦ
УБИЙЦА УБИЙЦ
А Тополь не спал совсем. Кстати, по московскому времени было уже утро, и не спать Тополю стало намного легче, чем восемь часов назад. Закончив переговоры с Москвой, Питером, Лондоном, Токио и Колорадским научным центром, он попросил сварить ему еще кофе и принялся по второму разу прокручивать пленку со страшными откровениями Грейва. Эту запись, сделанную, конечно, с разрешения Никулина, мы с Вербой умоляли Тополя послушать еще в бэтээре. Тополь отмахивался, ему все было некогда, и даже известие о том, что Дедушка и есть Седой, произвело на него неожиданно слабое впечатление. Но в самолете он все-таки, вооружившись наушниками, соизволил наконец познакомиться с нашей не совсем обычной информацией. Однако лишь теперь он вдруг понял, что Дело Седого принадлежит не только прошлому. Какая-то деталь в истории, рассказанной Грейвом, не давала Тополю покоя. Он должен был вспомнить, какая именно.
— Ну, что, ребятушки, ваш Горбовский разрешил нам немного потрепаться. Садитесь. Я расскажу о себе и о Седом. В какую газету этот материальчик нести, подумаете после. А мне, учтите, бояться уже нечего. Я свою роль сыграл. И для этой страны, и для Седого. Страну развалили, разворовали, наверху идет какая-то мышиная возня — смотреть противно. Я не хочу и не буду принимать в ней ничью сторону. А Седой, стало быть, помер. Я чувствовал что он помрет скоро, а значит, и мне пора. Кому я теперь нужен?
Ладно, что вы там обо мне уже знаете? Родился, учился, военное детство, комсомольская работа, танковое училище, член партии с шестьдесят четвертого года. А потом Доманский и второе рождение. Вот тут вы про меня уже ни черта не знаете. Картотека Минобороны врет, а архивы КГБ и ГРУ тщательно уничтожались при моем личном участии. Вербанули меня поначалу в Третье главное управление, в особую группу контроля за ГРУ, а потом произошли какие-то пертурбации, я и оглянуться не успел, как работал уже на обе конторы сразу. Меня же не в разведку взяли — куда с такой рожей? — попал в команду майора Константинова. Ему тогда было всего тридцать четыре, но подразделение его подчинялось напрямую секретариату ЦК. Какая тут разница, КГБ это или ГРУ? Занимались мы, как вы, наверно, знаете, «активными мероприятиями». В ПГУ этим изящным словосочетанием называли всякие идеологические диверсии, мы же за таким двойным камуфляжем прятали древнее и незамысловатое занятие — убийство. Кого, где и почему убивал лично я — рассказывать сейчас не стану, к делу это отношения не имеет.