Уже по дороге мне приходит в голову, что груз могли ещё и не доставить. Тогда все — труба. И я оказываюсь почти прав: пока ползаю по складу, выискивая среди штабелей ящиков знакомую маркировку, появляются толкающие перед собой большую тележку два иранца или таджика, во всяком случае они явно разговаривают на фарси. И я лицезрею вожделенную надпись: «Kostya 1108».

— Очень хорошо, ребята, — объявляю я торопливо и, разумеется, по-русски. — Это как раз то что надо, Костя просил меня проверить товар, погодите ставить его к стенке.

Они понимают. Если не все, то главное, позволяют мне разрезать ножиком скотч, отогнуть край коробки, вытащить упаковку, содрать целлофан, наконец, извлечь одну дискету, но сами терпеливо ждут. Я не фокусник — маскировать подобные действия не умею, и, таким образом, у меня появляются первые посторонние свидетели. Но я уже не подозреваю Костю, поэтому иду ва-банк. Мне ещё раз везет, дискеты абсолютно идентичны! Я подкладываю в сумочку новую взамен похищенной и затем торопливо сочиняю текст отчета для Вайсберга:

«Догогой товагищ, Вайсбегг! Товагищи Гольдштейн и Зданович оказались совегшенно ни в чем не замешаны. Евгеи, евгеи, кгугом одни евгеи…»

Потом передумываю, стираю эту глупую шутку и обо всем рассказываю серьезно.

А в тайнике меня ждет полиэтиленовый пакет со стомегабайтной зип-дискетой (они-то мне чего в таких объемах напихали?) и вокруг все тихо и спокойно. Я возвращаюсь. Падаю на постель. В любую минуту могут вернуться наши. Я тщательно вспоминаю, не забыл ли убрать чего-то, замести какие-нибудь важные следы, потом, спохватившись, раздеваюсь до трусов и залезаю под простыню.

Черт, а ведь я бы и впрямь поспал сейчас! Только не дадут уже. Ну, хоть на пятнадцать минут отключиться! Впрочем, для этого придется процесс стимулировать… И я позволяю себе, как самый жалкий алкоголик, налить полстаканчика джина из нашего общего запаса.

Паша с Белкой пришли усталые, но довольные. Не говоря уже о Рюшике, увешанном всякой ерундой в коробках и пакетах. Пакетов-то и у женушки моей было не мерено.

А Гольдштейн с порога объявил:

— Ну, хорошо. Почти все деньги потратил, — завтра делаю пару мелких закупок, в основном, для дома, и…

— Остается только отдых, — предположил я и не угадал.

— Как же! — улыбнулся Паша. — Отдых всегда идет параллельно, а дела не кончаются никогда. Во-первых, надо ещё все проплаченное получить, проверить, пересчитать, наверняка будут претензии, замены, беготня туда-сюда — обычное дело. Наконец, надо отправить каргу.

Челноки как-то очень симпатично превратили англо-испанское слово cargo, означающее «груз», в русское существительное женского рода, почти старая карга, только с ударением на первом слоге.