Раздались аплодисменты, и я поднялась на сцену, улыбаясь, как и положено. Затем послала воздушный поцелуй распорядителю и повернулась к собравшимся.

Аудитория была огромной. В полном смысле этого слова. Звездный зал являлся самым большим из описанных в литературе помещений, предназначенных для одной-единственной цели. Над каждым из сотен тысяч столиков горел светильник, и, глядя в зал, я видела только бесконечную россыпь белых огоньков, мерцавших вдалеке, словно звезды. Семь миллионов персонажей собрались здесь сегодня вечером, но благодаря технологии перемещения, позаимствованной у ребят из научной фантастики, каждый в этом зале сидел прямо перед сценой и без малейшего труда видел и слышал все.

— Добрый вечер, — сказала я, пытаясь охватить взглядом море лиц. — Сейчас я назову номинантов и объявлю победителя в категории «Лучшее начало главы».

В лучах прожекторов мне начало становиться жарко. Я взяла себя в руки и прочла надпись на обратной стороне конверта.

— Номинанты: «Падение дома Эшеров» Эдгара Аллана По, «Возвращение в Брайдсхед» Ивлина Во[68] и «Повесть о двух городах» Чарльза Диккенса.

Я дождалась, пока утихнут аплодисменты и вскрыла конверт.

— Победителем становится… — произнесла я, — «Возвращение в Брайдсхед»!

Оглушенная громом оваций, я послушно улыбнулась распорядителю, который наклонился к микрофону.

— Великолепно! — восторженно провозгласил он, когда хлопки затихли. — Давайте же прослушаем победивший абзац!

Он положил короткую выдержку из рукописи в стоявший на сцене вымыслопередатчик. Но это был не записывающий ВП, применяемый в Кладезе для создания книг, а просто проигрыватель. Машина читала слова повести Во и тут же передавала их непосредственно в воображение аудитории.

«Я бывал здесь раньше, сказал я; и я действительно уже бывал здесь; первый раз — с Себастьяном, больше двадцати лет назад, в безоблачный июньский день, когда канавы пенились цветущей таволгой и медуницей, а воздух был густо напоен ароматами лета; то был один из редких у нас роскошных летних дней, и, хотя после этого я приезжал сюда еще множество раз при самых различных обстоятельствах, о том, первом дне вспомнил я теперь, в мой последний приезд…».[69]

«Я бывал здесь раньше, сказал я; и я действительно уже бывал здесь; первый раз — с Себастьяном, больше двадцати лет назад, в безоблачный июньский день, когда канавы пенились цветущей таволгой и медуницей, а воздух был густо напоен ароматами лета; то был один из редких у нас роскошных летних дней, и, хотя после этого я приезжал сюда еще множество раз при самых различных обстоятельствах, о том, первом дне вспомнил я теперь, в мой последний приезд…».[69]