— Коли так, Владимирский таки тоже Провалля! — сделала вывод Чуб.

Сейчас она воочию увидела, что древнейший, княжеский Киев не зря назывался Верхним Городом — а их Башня стоит на наивысшей точке града.

— А улица Мало-Подвальная тоже на месте вала? — логично продолжила Даша.

— Вот именно… Мы можем перелететь через ворота? — спросила Маша, не слишком преуспевшая в высшем ведьмацком пилотаже.

— Легко, — Чуб вновь взяла ее за руку.

Словно птицы, они перенеслись через крест полукруглого купола надвратной церкви Богоматери, венчающий «Золотые ворота», — и оказались на другой части вала.

— Ух ты, прикольно! — Даша невольно вытянула шею, стараясь рассмотреть все подробности жизни древнего Города.

От главных златых врат шла широкая мощенная деревом улица к следующим вратам — в княжеский Киев. А там, где в их времени были прочерчены Золотоворотская, Яр Вал и Владимирская, поместился сейчас сказочный бревенчатый Город, множество деревянных домиков и теремов в один и даже два этажа, с крылечками, двориками, огороженными ладным частоколом. В одной из построек горел огонь, вовсю трудился кузнец, выделывая молотом будущий щит или меч… Между дворами и зданиями сновали люди в длинных холщовых рубахах и платьях, в кольчугах, и даже шубах — в древнем Киеве тоже царила осень. С внутренней стороны вала бежал широкий ручей, кожевники мочили в нем кожу. Две лошади — рыжая и белая, пили воду, их хозяин, ужасающе бородатый и широкоплечий, ласково поглаживал бок одной из них, приговаривая что-то, и вдруг поднял голову вверх, прищурился, глядя прямо на залетных ведьм.

— А он не пальнет в нас из лука? — спросила Чуб.

— Я так и не отыскала заклинание «невидима и свободна», — со слабой улыбкой сказала Маша. — Но есть не хуже — «хамелеон».

— Так он нас видит или нет?

— Он видит не нас, а двух сорок. Правда, в сорок киевляне тоже любили стрелять. Их считали ведьмами, и не без оснований, — Машино лицо посветлело.

Легко передвигая невесомое тело, она двинулась по гребню крыши в сторону еще не существующей площади Независимости, жестом предлагая второй «птице» идти за собой.

«Странные мы, пешеходные сороки какие-то», — проказливо подумала Чуб.

Как ни странно, ей очень нравилось здесь. В отличие от Прошлого 1888 года, древнейший Киев манил ее своей «настоящестью», неизвестной ей скрытой силой.

— Теперь мы идем как раз над будущей улицей Мало-Провальной, — сказала Маша некоторое время спустя. — А дальше вал пройдет по будущей улице Козье болото — до площади с таким же названием…

— Так все Провалля находится на месте защитного вала?