Поднимаясь по лестнице, Даша ловила на себе жгучие любопытные взгляды и обрывки историй.

— …я аж до ХVII века дошла… в святое озеро… Его давно уже нет, слепые все изничтожили. Целый кувшин набрала для постреленка ее.

— В святое… ты бы еще на святой источник сходила!

— Отчего нет? Все святые воды были когда-то водами Пяточки. Чего же нам водицей ее не лечиться?

— Истину говорит она, даже слепые знают: вода все хвори уносит! Выкупать в ней мальца, а вслед за ним выкупать жертву, чтобы ей болезнь передать.

— А я вот в травы верю, — говорили на втором этаже. — Ее еще прабабка моя собирала на третьей горе, сама истолкла. Взаправдашная одолень-трава Зилота-дня… сейчас такую не сыщите… все радиация!

— Я росу почитаю… первая купальская роса все болести снимет.

Все с поклоном пропускали Киевицу вперед, и шепот за Дашиной спиной становился все сильнее, сливаясь в змеиный гул:

— Как же она не уберегла-то его, а еще Ясная Пани?..

— Что тут сказать. Она ж из слепых.

— Я еще никогда не бывала в Башне Киевиц, — нетерпеливо пританцовывали ведьмы на третьем ярусе, уже под самой их дверью.

— Да и я никогда…

— Никто не был, это наш единственный шанс… потому-то все и сбежались!

— Кто как. Я пришла, чтоб Ясным Паннам помочь.

В Башне Киевиц было плохо и пахло странно, как в больнице, но хуже — к лекарствам примешивался гниловатый запах болотных трав, требухи, застоявшейся боли. Все полы были усыпаны какими-то травами, на окнах густыми гирляндами висели обереги — защитные узлы, связки растений. На кухне страшные седые старухи суетливо варили отвары, колдуя одновременно над десятком котлов и кастрюль.

Чуб вошла в круглую комнату Башни и оторопела. Помещение заполонили множество труднообъяснимых предметов — стопки книг, ковчеги с мощами, банки с живыми жабами и саранчой. В центре на высоком деревянном кресле-троне с резной спинкой восседала Маша — обнаженная, как на шабаше, с распущенными рыжими волосами, сияющими вокруг ее головы золотым ореолом. Ее босые ноги покоились на людских черепах, в руках была миска с коливом мертвых, на шее сиял золотой Уроборус, цепь-змея, кусающая свой собственный хвост, а лицо прикрывала страшная полумаска из темной сморщенной кожи… И даже сквозь прорези для глаз Даша Чуб смогла углядеть в глазах младшей из Трех кричащее отчаяние.

Рядом с троном стражем стояла Глава Киевских ведьм — Василиса Андреевна. Сзади, над кроваткой Машиного сына, тенью высился Мир Красавицкий.

— Что тут происходит?! — выдохнула Даша.

— Ясная Пани просит вас всех подождать! — мигом оценив ситуацию, громко объявила Василиса посетителям Башни.