Слегка поклонившись прибывшей, Глава ведьм молча вышла из комнаты, оставив двух Киевиц выяснять отношения друг с другом.

— Миша болен, — Маша устало сняла страхолюдную полумаску, ее лицо было покойницки бледным. — И я не могу его исцелить. Я боюсь, что он…

— Но ты ведь умеешь оживлять? — предвосхитила несказанное Даша.

— Если я не смогла исцелить его, думаешь, я смогу его оживить? — скорбно спросила Маша. — Я схожу с ума, — с неестественным спокойствием признала она.

— Не похоже, — сумасшедшие в понимании Чуб были буйными, а Маша — окостеневшей, неподвижной, полумертвой.

— Они все несут и несут мне целительные средства, семейные заклятия, духов из вдовьего болота. Катя побежала искать за Городом черную траву.

— А это еще что за черепушки? — Чуб ткнула носком ботинка в чей-то облезлый череп.

— Не обижай их, не надо! — вскрикнула Маша. — Ведьмы несут мне своих предков-целителей… Они все сейчас здесь. Но Мише ничего не помогает! Еще немного, и я позволю убить в полночь черную кошку, убить нашего кота Бегемота, чтоб только помочь сыну… Я просто не знаю, что делать!

— А убийство кошки поможет?

— Конечно же, нет, — младшая надела рубашку, натянула свои потертые джинсы, кроссовки, ее жесты были заторможенными. — Наша сила — сила Земли и Неба. Но те, кто не умеют брать ее от Великой Матери, берут ее иначе… из боли, из страданий, из страха. У страха тоже есть огромная сила, в страхе обычный человек может перепрыгнуть двухметровый забор, избить и даже убить противника вдвое сильнее себя.

Даша вспомнила, как буквально пятнадцать минут назад страх и отчаяние позволили ей пройти без заклятия из Прошлого в Настоящее, и кивнула.

— Большая сила есть и у боли, и у смерти… оттого и возникла низшая черная магия, оттого в их ритуалах убивают животных, используют языки повешенных, засушенные руки воров, чрево блудниц… Но мы — другие, мы берем животворящую силу самой Земли, и она намного огромней и бесконечней.

— Чрево блудницы используют для черной магии? — уловила самое актуальное Даша. — И для чего?

— Не помню… прости… Я все думаю, вдруг это проклятие Врубеля? И все его дети гибнут еще в малолетстве?

«…за это Врубель и был наказан Городом, и сумасшествием, и смертью ребенка».

— Ну, уж нет! — опровергла Даша саму себя. — Наш Город, Киев, сам дал тебе твоего сына, а раз дал, не заберет. Скорее уж это проклятие Кылыны!

— Она приходила сюда… Это она наслала на Мишу болезнь. Ты что-то знаешь? Откуда ты пришла? — Маша наконец обратила внимание на Дашин «стимпанковский» наряд.