— Медальон? А что, он пропал?

— Насколько мне известно, нет. Просто я хотела узнать, как давно он у Нины.

— Я помню, что во время беременности она его уже носила.

— Почему вы так уверены?

— Мы отмечали день рождения одного из сотрудников, и вдруг Нине стало плохо. Я пошла проводить ее в туалет, она сняла медальон и попросила меня его подержать. Потом Нина мне призналась, что ждет ребенка и уже на третьем месяце.

— Людмила Евгеньевна, а вы не знаете, открывается ли этот медальон?

Мишустина, вероятно, задумалась. Ответила после долгой паузы:

— Я почти уверена, что да, открывается. Но при мне Нина его никогда не открывала.

— И вы не знаете, что может быть внутри?

— Может быть, фото сына?

— Может, — согласилась Мирослава и, поблагодарив Мишустину, распрощалась с ней.

В дверь постучали, и не успела Мирослава сказать «войдите», как в комнату ворвался Морис.

— Ты пьяный, что ли? — спросила она подозрительно.

— Пока нет, но собираюсь им стать, — усмехнулся он и поставил перед ней бутылку весьма приличного сухого вина.

— О! Откуда сей презент?

— Это даже не столько презент…

— Не темни! Рассказывай.

— Рассказывать, собственно, нечего. Я провел сегодня полдня на кухне. Делился с Татьяной Георгиевной рецептами литовской кухни и не только…

— Ну что ж, наливай, закусывать будем яблоками.

— Хорошо. — Морис открыл бутылку и налил вино в два бокала.