— Что? — искренне испугалась Саша.
— Не знаю. Но ясно, что ничего хорошего. Поэтому держите язык за зубами.
— Да, поняла. Я буду молчать.
Лесневская ушла, озадаченная и испуганная одновременно.
— Как видишь, — проговорила Волгина, — мечты сбываются.
— Наверное, вы умеете правильно мечтать…
Мирослава опустилась на диван, достала сотовый.
— Кому хотите звонить?
— Ужгородцеву, вестимо.
Следователь взял трубку сразу, и у Мориса возникло подозрение, что Мирослава работает тайным генералом в следственном комитете: она так сердито отчитывала Ужгородцева за то, что полиция не сумела предотвратить утечку информации, что было непонятно, почему тот не посылает ее ни по одному из известных матерных адресов.
— Ну что? — спросил Морис, когда Мирослава закончила разговор, гораздо больше похожий на начальственный разнос.
— Поблагодарил и обещал разобраться.
— Надо же! — невольно вырвалось у Миндаугаса.
— Самое главное, что Торнавский пришел в себя.
— Но вряд ли к нему кого-то пустят.
— Я думаю, что сегодня-завтра добьюсь от Ужгородцева разрешения.
— После той взбучки, что вы устроили ему по телефону? — с сомнением проговорил Морис.
— Он далеко не дурак и все прекрасно понимает.
Морис подумал, что он явно понимает меньше, чем Ужгородцев.