— Самолет прилетает завтра вечером, вы поедете с нами и окликнете мальчика.

— Вы решили арестовать Снегурченко?

— Да, решили! — Он сверкнул на нее глазами. — Не хлебом же с солью ее встречать прикажете.

— Не злитесь, вам не идет, — улыбнулась она. — К тому же разве я возражаю?

— Еще бы вы возражали!

— Только у меня есть уточнение или дополнение…

— Какое еще, черт возьми, дополнение?!

— Стива отвлечет Морис.

— Это еще почему?!

— Потому что мальчик очень хорошо к нему относится, они много общались.

— Хорошо!

— Постарайтесь первым делом изъять медальон.

— Вы меня еще учить будете?! — рявкнул он.

— Не буду, — примирительно улыбнулась Мирослава. — Ужгородцев, вы что, все еще злитесь на меня из-за болтливой медсестры?

— Нет, — неожиданно улыбнулся он, — я вообще из-за нее на вас не злюсь.

— Вот как?

— Ага. Сначала, когда вы котел смолы мне на голову вылили, я просто очумел, а потом, когда сообразил, что к чему, смысла не было злиться.

— Значит, дружба? — улыбнулась она лукаво.

— Дружба, — вздохнул он притворно тяжело. И они пожали друг другу руки.

Нину задержали, едва она сошла с трапа. Морису удалось отвлечь Стива и увезти его к Торнавскому, где мальчику, ни слова не говоря о преступлениях его матери, поведали о тайне его рождения.