— Кто-то мог приехать специально и… — не выдержал Олег Павлович.

— Мог, — легко согласилась Мирослава. — Но тут Снегурченко не повезло. Городок маленький, и ее заметили, когда она опускала в ящик письмо. Она совершила ошибку, надев парик, это привлекло к ней дополнительное внимание некоторых внимательных дам… Полиция потрудилась и отыскала их. Наконец, Снегурченко в своем медальоне носила волосы Олега Павловича. Занервничав, она спешно заменила их волосами сына, но два волоска остались… Вероятно, полиция собрала и еще какие-то доказательства, но о них я не информирована.

— Если бы не вы, — горячо воскликнула Саша, — неизвестно, чем бы это все закончилось!

— Да, — согласился Константин, — наша жизнь могла бы быть навседа разрушена.

— Ну что ж, хорошо то, что хорошо кончается, — подвел итог Торнавский-старший и предложил выпить за это стоя.

Никто не стал возражать.

Больше в течение всего ужина никто не упоминал о Нине.

Было уже довольно поздно, когда кто-то робко постучал в дверь Мориса.

— Войдите, — отозвался он удивленно.

Дверь открылась. На пороге стояла Настя.

— Вы? — изумился Миндаугас.

Она кивнула.

— Что-то случилось?

— Да, то есть нет…

— Так да или нет? — невольно улыбнулся Морис.

— Вы, наверное, знаете, — произнесла Настя, зарумянившись, — что двадцать третье августа — День памяти мученика Лаврентия Римского?

— Собственно говоря, нет… — растерялся Морис.

— Вот видите! — почему-то обрадовалась Настя.

И зачастила:

— На Лаврентия идут на реку и определяют погоду на осень по воде: «Если тиха, то осень будет тихая, а зима без вьюг. Если сильная жара или сильный дождик, то будет так всю осень».