– О черт! – выругался Полич, натягивая на себя халат. – Минутку! Какие могут быть проблемы? Меня здесь даже гостиничные мыши по запаху узнают…

Он открыл дверь. На пороге стояли двое молодых людей располагающей наружности. Один, с интеллигентным лицом, держал в руках небольшой кейс. Другой, по всему видно – добряк, виновато улыбался.

– Я не понимаю, что происходит! – рявкнул Полич и осекся. Остап, старательно отводя глаза в сторону, развернулся и поспешил прочь по коридору.

– Вы позволите? – вежливо осведомился «добряк», втолкнув Полича обратно в номер.

– Что вы от меня хотите? – почему-то шепотом произнес Виктор Павлович.

– Клянусь, ты догадываешься об этом, ублюдок, – ответил «интеллигент».

«Все кончено! – вихрем пронеслось в голове Полича. – Но почему так быстро?» Нелепее вопроса трудно было придумать.

Через двадцать минут в номере воцарилась тишина. Виктор Павлович лежал в своей постели. Казалось, он собирался почитать книгу, а затем еще немного вздремнуть. Вот только аккуратная дырочка посреди лба да остекленевшие безжизненные глаза говорили о том, что здесь произошло убийство.

В юридической консультации царило оживление.

– Слушайте, что пишут!

Ромашкин, перекинув ногу на ногу, начал читать.

«Финал закончившегося на днях в областном суде громкого процесса над лицами, обвинявшимися в убийстве известного предпринимателя, директора сети охранных агентств Макарова, стал сенсацией. Торжествующая Фемида назвала имена своих новых героев – это молодой адвокат Елизавета Дубровская и ее опытный коллега Вениамин Дьяков. На провозглашении приговора эта пара юристов привлекала все взгляды. И это не случайно… Сдержанная классическая элегантность традиционного сочетания „белый верх – темный низ“ в одежде Дубровской подчеркивала женственность и романтизм подающего надежды адвоката. Яркий шейный платок цвета болотного мха с колоритными черно-белыми собачками, дань юношескому максимализму, добавлял драйв и комфортный лаконизм практичной одежды на каждый день. Стопроцентным хитом сезона станет, без сомнения, костюм другого, не менее замечательного защитника, Вениамина Дьякова. Легкая „мятость“ его одежды свободного кроя придала экстравагантную броскость облику делового человека. Кстати, Дьяков вообще не производит впечатление прозаической личности. Он обожает эпатаж…»

Ромашкин, похрюкивая от восторга, зачитывал благодарным слушателям юридической консультации статью из рубрики «Светская хроника». Елизавета, выслушивая очередное цветистое творение Скороходовой, не могла сообразить, то ли ей сердиться, то ли хохотать, как все остальные.