– Ну, и какие выводы вы уже успели сделать?

– Боюсь, пока неутешительные.

– А вот я иного мнения, – бодро сообщила Дубровская, швыряя портфель на стул. – Пообщавшись с целым рядом лиц, я пришла к выводу, что все дети Дворецкой находились в стесненных материальных условиях, и им требовались деньги. Большие деньги!

– Вот как? – без особого интереса произнес Швецов.

– Да. Именно так, – подтвердила Лиза. – Элеонору шантажировала собственная дочь разглашением тайны своего рождения. Она тянула с матери деньги, угрожая в случае отказа обратиться к Веронике. Правда, в конце концов она оказалась не дочерью Элеоноры. На самом деле двадцать два года назад у нее родился сын. Но это уже не имеет к делу отношения. Главное, что Элеоноре позарез были нужны деньги. Ну что, впечатляет?

– Ничего не понял, – пожаловался следователь. – Какая дочь, какой сын? Какое отношение семейная тайна имеет к гибели Дворецкой? Зачем вы собираете всякий вздор?

– Слушайте дальше, – ничуть не смутившись, продолжила Лиза. – Антонина, средняя дочь Дворецкой, спуталась с крайне подозрительным типом, инструктором по фигурному катанию. Несколько лет назад у него погибла жена в ванне. Она неосторожно пользовалась электрическим феном. Хотя все и считают, что произошел несчастный случай, мне все равно не верится, что дочка директора металлургического комбината утонула по собственной глупости. Странно, да? А теперь я думаю, не мог ли этот молодец придумать и здесь какую-нибудь хитроумную каверзу?

– Час от часу не легче! – схватился за голову Швецов. – Теперь к внезапно возникшим родственникам добавилась еще и утопленница.

– Но и это еще не все, – тараторила Дубровская. – Младший сын Дворецкой тоже хорош! Я многое про него успела узнать. Он числится в черном списке всех казино города. Два дня назад его избили. Прислуга судачит, что за ним неотступно следят какие-то люди. Они же и требуют с него деньги. Чем не повод дожидаться смерти матери?

Следователь, подперев щеку кулаком, терпеливо выслушивал словесные излияния адвоката. Как только в ее речи образовалась брешь, он не преминул вставить свое слово:

– Итак, госпожа Дубровская, я так понимаю, что ваша защитительная речь имела вполне определенную цель: показать нам, что дети Вероники претерпевали определенные жизненные невзгоды, нуждались в деньгах, значит, у них был повод желать смерти Дворецкой. Я правильно понял?

– Правильно. Только я хотела бы внести уточнение. У них был не повод, а мотив к убийству.

– Можете назвать и так. Суть дела все равно не изменится, – усмехнулся следователь. – У меня же совсем другое видение этого дела. Для того чтобы с полной уверенностью говорить о совершении человеком определенного преступления, действительно нужно обосновать мотив и возможность. У вашей клиентки было и то и другое. Мотив – получение наследства. Возможность – единоличное распоряжение сумкой с лекарствами. Вы же не будете отрицать очевидное?