– Значит, вам известно, что отец, Эжен Сеген, сдавал свою младшую дочь молодым насильникам?

Доктор удрученно закивал, всем своим видом показывая, что он как детский психиатр не видит ничего радужного в будущем этой девочки. В то же время Адамберг почувствовал, что доктор едва заметно напрягся, услышав это имя: Сеген.

– Да. Показания брата привели всех в ужас. Напомните, как его звали?

– Энзо.

– Да, точно, Энзо. Отважный молодой человек.

– Чего не скажешь о вашем отце, который сделал все, чтобы скрыть тот факт, что Сеген работал в “Милосердии”. И что он отправлял парней из банды пауков-отшельников насиловать свою дочь. Ему помогал охранник Ландрие.

– Что? – спросил Ковэр с возмущенным видом. – О чем вы говорите?

– О том, что я только что вам сказал. О том, что Сеген работал в “Милосердии”.

– Вы оскорбляете моего отца! Здесь, в этом доме! Пропади все пропадом! Да если бы он знал, чем занимается Сеген с этой бандой пауков-отшельников, он незамедлительно дал бы на них показания!

– Но он этого не сделал.

– Потому что у нас не было никакого Сегена!

– Был, – произнес Вейренк.

– Черт побери, отец ненавидел эту банду маленьких ублюдков, и вы это знаете. Он был хорошим человеком, понимаете? Хорошим человеком!

– Вот именно. Если бы он признал, что по его недосмотру или из-за профессиональной ошибки в стенах приюта орудовал такой тип, как Сеген, это стало бы крахом, бесчестием для “хорошего человека”. Но скорее всего, было еще что-то, из-за чего он не мог рассказать обо всем. И в итоге промолчал и удалил Сегена из своих архивов. А вы, прикрывая тылы, тоже утаили правду.

Доктор, вспотев от негодования, убрал все со стола, даже не дождавшись, пока будет доеден савойский пирог, кое-как свалил все на поднос и разбил блюдце. Полицейским дали понять, что им нечего тут делать.

– Уходите, – проговорил доктор, – уходите!

– Сеген работал здесь, – сказал Вейренк, – он был охранником. Робер Кантен, временный преподаватель катехизиса, – мой дядя. Он мне сказал.

– Ах, вот как? Надо же! Тогда почему он не дал показаний во время суда?

– Ему предложили должность в Канаде, и он уехал. Он ничего не знал о девочках, которых держали в неволе.

– А другие преподаватели? Из каких соображений они промолчали? Почему?!