– Она ходит во сне.

– И что? Просто проследи за ней, и все.

– Сегодня все иначе! Она… Пойдемте же!

Макбет зевнул, зажег свет, набросил халат и уже на пороге заметил вдруг, что обувная коробка исчезла.

– Джек, быстрее, веди меня!

Они обнаружили ее на крыше. Джек открыл стальную дверь и попросил Макбета остановиться. Дождь закончился, и теперь сюда доносился только вой ветра и ровный гул машин снизу. Леди стояла на самом краю, так что свет от рекламного щита падал прямо на нее, но спиной к Джеку и Макбету. Ветер трепал подол ее тонкой ночной рубашки.

– Леди! – позвал Макбет и сделал шаг к ней, но Джек остановил его:

– Психиатр не советовал будить ее, когда она ходит во сне.

– Но она же может упасть!

– Она часто сюда поднимается и подолгу стоит вот так, – сказал Джек, – но она все видит, хотя и спит. Психиатр сказал, что лунатики почти никогда не падают. А вот если их разбудить, они могут упасть.

– Почему мне не говорили, что она ходит сюда? Я-то думал, она только по коридору бродит.

– Она настрого запретила рассказывать вам, что делает во сне.

– И что же она делает?

– Иногда и правда просто бродит по коридору. Или спускается в прачечную и моет там руки. Трет их мылом, пока кожа не станет красной. А еще поднимается на крышу.

Макбет смотрел на нее. Его любимая Леди. Такая беззащитная и ранимая в ночной темноте, на пронизывающем ветру. Такая одинокая в потемках своего разума… Она рассказывала ему об этом, но показать не могла. И что-либо сделать он был не в силах. Ему оставалось лишь ждать, когда она сама решит вернуться оттуда, из тьмы. Такая близкая и тем не менее недостижимая.

– Тогда почему ты думаешь, что именно сегодня она может упасть?

Джек изумленно посмотрел на Макбета:

– Но я так вовсе не думаю.

– Тогда в чем же дело, Джек?

– В смысле?