Восхищения, к которому он привык, во взгляде Рикардо больше не было. Гвардеец отвел глаза.
– Не знаю, шеф.
Макбет прикрыл за собой дверь и взял трубку:
– Да, бургомистр?
– Я наврал. Представился бургомистром, чтобы меня соединили с тобой. Но ты тоже мне врал. Ты обещал, что никто не умрет.
Удивительно, что страх способен уничтожить даже высокомерие. Потому что голос Уолта Кайта больше не звучал высокомерно.
– Значит, ты неправильно понял меня, – сказал Макбет. – Я обещал, что никто не умрет.
– Ты…
– И я сдержу слово. Если ты будешь поступать так, как я скажу. Сейчас я занят, ты что-то еще хотел мне сказать? – Но ответом было лишь пощелкивание в трубке. – Значит, с этим мы разобрались. – Макбет положил трубку и посмотрел на висевшую над столом фотографию. Гвардейцы в «Каменщике». Широкие улыбки, бокалы с пивом в руках – значит, они тогда праздновали какую-то успешную операцию. Банко. Рикардо. Ангус. И все остальные. И он сам. Такой молодой. Такой радостный и глупый. Такой счастливый в своем бессилии.
– Вот такой у нас план, – сказал Малькольм. – Кроме тебя, о нем знаем только мы втроем. Что скажешь, Кетнес? Ты с нами?
Они по-прежнему сидели в тесном гостиничном номере, и Кетнес переводила взгляд с одного из них на другого.
– А если я скажу, что весь ваш план – безумие и что я не хочу принимать в этом никакого участия, вы позволите мне просто так уйти и донести обо всем Макбету?
– Да, – ответил Малькольм.
– Немного наивно, не находишь?
– Смотри. Если бы ты хотела пойти к Макбету, то ты сказала бы, что мы придумали гениальный план, и согласилась поддержать нас. И лишь потом донесла бы о нем Макбету. Предлагая тебе помогать нам, мы осознанно идем на риск. Однако мы верим, что в этом городе есть люди, которых судьба города заботит больше, чем их собственная шкура.
– По-вашему, я именно такая?
– Дуфф считает тебя такой, – сказал Малькольм, – на самом деле он говорит, что точно знает. Он говорит, что ты лучше его.
Кетнес посмотрела на Дуффа:
– Вы придумали гениальный план. Можете на меня рассчитывать, – сказала она.