Дуфф опустился на стул воле рулеточного стола. Шарик крутился медленнее, и звук изменился.

– И что теперь? – простонал Макбет.

– Мы дождемся всех остальных. Тебя отправят в больницу и зашьют рану. Предварительное заключение. Федеральное судебное дело. Ты, Макбет, еще долго будешь знаменитостью.

– Ты думаешь, верхняя койка по-прежнему твоя, да, Дуфф?

Хрусталь зазвенел. Дуфф поднял голову. Макбет шевельнул левой рукой.

– Ты не забыл, что реакция у меня – как у ящерицы? Не успеешь и саблей взмахнуть, как из груди у тебя будет торчать кинжал. Ты же это понимаешь?

– Может, и так, – ответил Дуфф, но вместо страха его охватила вдруг бесконечная усталость. – Только ты проиграешь. Как всегда.

Макбет рассмеялся:

– Это еще почему?

– Этому суждено случиться. Ты всегда это предчувствовал, всю жизнь, ты обречен проиграть. И предчувствие этого всегда было с тобой, Макбет.

– Да неужели? Ты что – не слышал? Рожденный женщиной убить меня не может. Это обещал Геката, а он уже много раз доказал, что умеет держать слово. Знаешь что? Я вообще могу сейчас встать и уйти отсюда. – Макбет попытался сесть, но люстра не пускала его.

– Когда Геката давал тебе такое обещание, он забыл обо мне, – Дуфф не сводил взгляда с левой руки Макбета, – мне ничего не стоит тебя убить. Так что лежи и не дергайся.

– Ты что, оглох? Я же сказал…

– Меня никто не рожал! – прошипел Дуфф.

– Не рожал? Как это?

– Меня вырезали из живота моей матери. Она не рожала меня. – Дуфф наклонился вперед и провел пальцем по шраму.

Макбет удивленно заморгал:

– Ты… но Свенон же убил ее? А где же в это время был ты?

– Она была беременна мной. Мне рассказывали, что она как раз пыталась остановить кровь у одного из полицейских, когда Свенон взмахнул вот этим, – Дуфф поднял саблю, – и вспорол ей живот.

– И задел твое лицо…