— Нет, эту весть вы принесете ей сами, — отвечает Аксель. — Она давно уже перестала меня слушать.

Полицейские спускаются к выходу, их шаги эхом отдаются на лестничной клетке. На полдороги им встречается смуглая горничная со шваброй.

— Что за бездушный черт! — возмущается Харри, подходя к двери.

— Он полностью замкнулся в себе и отгородился от всего, — возражает Малин. — Точнее, он замкнул все в себе.

— Но я не заметил, чтобы он хоть чуточку расстроился. Он даже не спросил, кто мог убить его сына!

— Еще меньше его, похоже, заботит жена Фредрика, — замечает Малин.

— А внуки? Да ему начхать на них! — возмущается Харри.

— Но он слишком стар, чтобы мстить.

— Он? Для этого он никогда не будет слишком стар. Как, впрочем, и любой другой.

Проводив гостей, Аксель Фогельшё усаживается в кресло возле камина. Он сжимает в кулаки свои огромные руки, чувствуя, как по щекам бегут слезы.

Фредрик убит.

Как это могло случиться?

Полиция? С ними мне не о чем говорить; чем меньше я им скажу, тем лучше.

Он вспоминает своих внуков на итальянской вилле, видит сына, играющего с ними в гостиной. Потом память уводит его дальше, и вот уже маленький Фредрик бегает вместе с другими детьми, барабаня ножками по каменному полу замка Скугсо. Что это за дети? Фредрик, Катарина? Виктория, Леопольд? Я хотел бы жить со своими внуками, но как мне приблизиться к ней, Беттина? Его жена Кристина с самого начала терпеть меня не может, как, впрочем, и я ее.

Что они сделали со мной, в конце концов!

«Правда, — думает Аксель Фогельшё, — нужна тем, кто не знает большего».

А я должен действовать.