— Я хочу, чтобы вы оставались на связи с Ллойдом. Держите его в курсе дел и старайтесь удовлетворять любопытство. А главное, удержите его там, где он сейчас. Это может оказаться бедствием, если он явится сюда.
Он замолчал и посмотрел Макферлейну прямо в лицо.
— А теперь на прощание, так как мне пора готовиться к встрече с нашим чилийским другом, я должен попросить у вас прощения.
— За что? — спросил Макферлейн.
— Вы прекрасно знаете за что. Я не мог бы даже пожелать более последовательного и надежного ученого. По завершении экспедиции наше досье, заведенное на вас, будет уничтожено.
Макферлейн не вполне понимал, как ему относиться к этому признанию. Оно казалось искренним, но все, что делал этот человек, было настолько просчитанным, что Макферлейн не удивился бы, если бы в грандиозной схеме Глинна и оно преследовало еще какую-то цель, а может, и не одну.
Глинн протянул ему руку. Макферлейн взял ее и положил ему на плечо другую руку.
Через мгновение Глинн исчез.
Только много позже до Макферлейна дошло, что плотная подложка, которую он ощутил под пальцами, была не толстой тканью пальто, а бронежилетом.
Глинн стоял на носу маленького катера, радуясь холодному воздуху, струившемуся по лицу. Еще четыре участника операции сидели на палубе темной рулевой рубки, полностью экипированные, молчаливые и скрытые от глаз. Прямо по курсу светились огни эсминца, покачивавшегося в спокойной воде пролива. Как Глинн и предсказывал, эсминец передвинулся вверх по проливу.
Глинн оглянулся на остров. Там среди моря огней шла лихорадочная работа — тяжелые машины курсировали туда и обратно. Пока он смотрел, в воздухе прокатилась слабая волна отдаленного взрыва. По сравнению с этим работы у обрыва выглядели второстепенными. Благодаря активным переговорам по радио перемещение «Ролваага» было представлено как мера предосторожности перед надвигающимся штормом: громадный корабль уйдет за подветренную сторону острова и бросит на берег причальные канаты.
Глинн вдыхал наполненный влагой обманчиво спокойный морской воздух. Определенно надвигался большой шторм. О том, каков он в реальности, знали только Глинн, Бриттон и вахтенные офицеры «Ролваага». Не стоило без надобности волновать команду и инженеров ЭИР в такой сложный момент. Однако анализ данных метеоспутника показывал, что приближающийся ураган может развиться в так называемый «кладбищенский» ветер — пантеоньеро, который поднимется перед рассветом. Такие ветры всегда приходят с юго-запада, потом, набрав скорость, меняют направление на северо-западное. Сила ветра может достигать пятнадцати баллов. Но если к полудню «Ролвааг» пройдет пролив Ле-Мейр, они окажутся с подветренной стороны Огненной Земли раньше, чем начнется самый худший ветер. И он будет дуть им в спину — идеально для огромного танкера, но гибельно для маленького преследователя.