— Я знаю. У меня есть друг, который живет в Йорке. Он рассказывал мне немало историй времен войны двух роз.

— То были тяжелые времена, — изрек брат Сванн. — Очень тяжелые.

Внезапно в голову мне пришла любопытная мысль.

— Наверное, вы помните, как после смерти Эдуарда Четвертого трон захватил Ричард Третий. А дети Эдуарда, так называемые принцы Тауэра, исчезли бесследно.

— Я же сказал, на память я не жалуюсь, — кивнул старик.

— После того как Ричард взошел на трон, по стране поползли слухи, согласно которым брак Эдуарда Четвертого, брата Ричарда, был незаконным, — продолжал я. — Поговаривали также, что появление на свет самого короля Эдуарда было связано с некими туманными обстоятельствами и, возможно, он не имел законных прав на престол.

Я не сводил глаз с брата Сванна. В 1483 году Джайлс был совсем мальчишкой, а этот живой осколок древности — мужчиной лет тридцати. Возможно, его память хранила множество интересных сведений.

Старый законник молчал. Тишину нарушали лишь завывания ветра в трубе да потрескивание дров в очаге. В какое-то мгновение мне показалось, что брат Сванн, позабыв мой вопрос, вновь погрузился в дрему.

— В течение долгих лет об этом предпочитали не вспоминать, — внезапно повернулся ко мне старик. — Как говорится, все это давно быльем поросло.

— Но я чрезвычайно интересуюсь событиями минувших лет. Как и мой друг из Йорка. Кстати, это он рассказал мне о слухах, связанных с королем Эдуардом.

Обманывая старика, я испытывал легкие угрызения совести; однако вызвать его на разговор было необходимо.

— О, это на редкость занимательная история! — с улыбкой заявил брат Сванн. — Одному богу известно, насколько она соответствует истине. В свое время отец нынешнего короля жестоко расправлялся с каждым, кто заводил об этом разговор.

— Да, мой друг рассказывал мне.

— После того как король Эдуард Четвертый умер, его мать, Сесиль Невиль, сделала публичное признание, — промолвил старик, пристально глядя на меня. — Она заявила, что отцом Эдуарда был вовсе не ее супруг, герцог Йоркский. Согласно ее словам, Эдуард явился плодом короткой связи, которую во время войны она имела во Франции с неким лучником.

Я чувствовал, что сердце мое колотится где-то в горле.

— Как вы понимаете, после этого поднялся жуткий переполох, — негромко продолжал старик. — Из этого окна ужасно дует, — проворчал он, плотнее закутываясь в мантию. — Когда я шел сюда, ветер едва не сбил с меня с ног. А вот, помню, в тысяча четыреста шестидесятом…

— Да, вы рассказывали, что в этом году разразилась страшная буря, — вставил я, стараясь не выдать своего нетерпения. — Но вернемся к Сесиль Невиль…