– Вот как? А что психиатры говорят о нас как о нации? Почему, мне интересно знать, они не прикажут исповедоваться, чтобы очиститься от всякой скверны? Прежде всего нужно оценить мое моральное состояние. Если мое самосознание разложилось, тогда мне нужен не трибунал, а религиозная и этическая терапия.

– Это не настолько абсурдно, как кажется. – Она улыбнулась. – Тем не менее вас проверят всесторонне. – Она добавила сочувственно: – Думаю, что все вам здесь претит, хотя бы те же приказы: делай то, делай это.

– Мягко говоря. Вообще меня просто воротит от физических упражнений, мне противно, что меня сфотографировали для удостоверения, приказали жить здесь, обязали подстричься, ткнули носом в форму и так далее, и так далее.

– Да. Вы не военный человек. Но коль скоро вас призвали, вы должны привыкнуть к этой рутине.

– Этого-то я боюсь больше всего. Я не хочу привыкать. Я бы хотел сохранить свою индивидуальность и ощущение себя. Я не желаю растворяться в этой серой среде.

– Но вам придется подчиниться службе. Не сердитесь и не горюйте, а если придется плохо, не показывайте этого. Ваши эмоции не возымеют действия.

– Вы правы, – кивнул он. – У меня нет желания ненавидеть армию, свою страну или любого, кто связан с этим расследованием. Здесь нет злых гениев, которые жаждут моих мучений. Здесь сидят только штабные крысы, которые выполняют свою работу по правилам и циркулярам. Дело в том, что многие могут быть виноватыми, но только один подсуден. О какой же справедливости может идти речь?

– Вы рассержены.

–Хорошо. Можно обойти правовую систему в лице ушлых адвокатов. Поэтому, следуя вашему совету нанять лучшего адвоката, я позвонил одному, которого мне порекомендовали. Он перезвонил мне сегодня днем после музея.

– Вы наняли его? – с интересом спросила она.

– Думаю, что да. Говорят, он величина, причем не мнимая. Завтра утром у меня с ним назначена встреча. А как раз завтра ко мне придет на экскурсию группа школьников. Что вы мне посоветуете?

– Встретиться с адвокатом. Между прочим, та группа стариков дождалась вас?

– Да. У них нет ничего, кроме свободного времени.

Они задали мне кучу нескромных вопросов о вас. Хотели узнать, честные ли у меня намерения. Она улыбнулась, но не ответила.

– Если вы наймете этого адвоката, дайте мне знать, я внесу его имя и адрес в свой рапорт.

– Я могу назвать его имя сейчас. Он из военной прокуратуры. Это некий Винсент Корва.

– Да. Он действительно член военной коллегии адвокатов.

– Он мне тоже так сказал. Ну и как он?