— Поставь свечу и положи руки на рану, здесь и здесь, — ответил Варнава, показывая. — Старайся совместить края раны. Не отпускай, пока я не скажу.
Отмотав немного нитки от клубка, Варнава продел ее в иглу.
— Тирас, помоги ему.
Заратан прижал руки к телу Ливни. То же проделал и Тирас с другой стороны, потом они свели вместе края раны. Ливни заскрежетал зубами от боли, но из его рта вырвался лишь еле слышный стон.
Казалось, прежде чем ток крови несколько ослабел, прошла целая вечность. Варнава воткнул иглу в кожу Ливни и принялся зашивать рану. Видимо, у него были многие годы опыта не только в том, чтобы самому зашивать свою одежду. Он аккуратно, стежок за стежком зашивал рану.
— Теперь отпусти руки, Заратан, и переставь их чуть ниже. Когда мы зашьем всю рану, надо будет промыть ее.
Ливни издал хриплый стон.
— Прости меня, — сказал Варнава, продолжая шить.
Он старался все делать так же аккуратно, как римские хирурги, чью работу он когда-то видел.
Ливни тихо усмехнулся. В свете свечи его окровавленное лицо, обрамленное покрытыми запекшейся кровью волосами, было похоже на лик вампира.
— Варнава?
— Что такое?
— Попрошу тебя об услуге, — сказал Ливни. Его голос как-то изменился. — Сможешь забрать некоторые из моих книг? Знаю, они будут мешать вам, но мне и Тирасу придется срочно покинуть эту пещеру. Не думаю, что у нас будет время перенести их все в другое укромное место.
— Да, конечно. Но только самые важные, Ливни. Один мешок. Я навьючу его на лошадь с другой стороны, чтобы уравновесить свой.
— Благодарю, благодарю тебя…
Ливни вздрогнул от боли и уперся взглядом в потолок пещеры, на котором плясал отсвет пламени свечи. По его забрызганному кровью лицу покатились слезы.
— У меня… у меня списки Евангелий от Марка, Фомы и Матфея, на еврейском и арамейском. Очень редкие. Единственные, которые я видел за всю свою жизнь.
— Единственные, о которых я когда-либо слышал, — благоговейно произнес Варнава.
«Боже правый, сколько там скрытого смысла».
— Ведь в Евангелии от Марка более длинное окончание? — тихо спросил он.