Напряженное лицо Кира обмякло, его глаза расширились и наполнились слезами истинной веры. Несколько мгновений он не мог вымолвить ни слова.

— Правда?

— Абсолютная. Пойди посмотри. У тебя это займет пару мгновений, а я пока посторожу вход.

Кир колебался. Он очень хотел войти внутрь, но не был уверен, что имеет право оставить свой пост.

— Давай иди, — добавила Калай, махнув рукой.

Скривившись, Кир повиновался и быстро залез в гробницу.

Внутри слышались голоса, исполненные благоговения и убежденности. Спустя несколько мгновений кто-то едва слышно заплакал. Похоже, Варнава. Заратан издал низкий горловой звук и тоже расплакался.

Калай вынула из-за пояса кинжал и сделала пару шагов дальше в глубь ущелья. Оказавшись в тени, она прислонилась к скале. Луна уже почти зашла за горизонт, и на востоке забрезжил солнечный свет, окрашивая небо в серо-синий цвет.

Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Что за дураки эти мужчины! Несколько имен, нацарапанных на камне, — и они будто на части рассыпались.

Хотя имена весьма любопытные, призналась она сама себе.

Она задумалась. Что, если все монахи решат, что этот оссуарий и есть Жемчужина? Завернут его в тряпки и увезут отсюда, чтобы поставить на алтарь в новом монастыре, который они создадут? Или откроют оссуарий и разберут скелет по косточкам, объявив их реликвиями? Эта мысль повергла ее в ужас, до дурноты. Она сделала еще пару шагов в глубь ущелья.

Прямо перед ней со скалы скатилась куча камешков. Калай запрокинула голову, чтобы разглядеть край утеса, возвышающийся над ней. Наверное, сильный порыв ветра сбросил их сверху… но ее пронзил до костей хорошо знакомый страх. Как будто она услышала звук шагов в комнате, в которой никого не должно быть.

Она обернулась, чтобы получше вглядеться в темноту ущелья. Ничего. Нигде.

И вдруг… раздался шелест металла по коже, и что-то серебристо блеснуло.

Калай инстинктивно крутанулась на месте, сделав взмах кинжалом снизу вверх, навстречу опускающемуся лезвию меча. Удар меча был столь силен, что кинжал вылетел из ее руки и упал на землю. Руку пронзила боль. Она лихорадочно схватилась за рукоятку бронзового кинжала, торчавшего у нее за поясом, и припала к земле.

Обходя ее стороной, Лука расхохотался.

— Ты должна была понимать, что я приду за тобой, — проговорил он.

При луне его светлые волосы свинцово поблескивали. Широкий нос тоже блестел, видимо от пота.

— Надеюсь, ты подготовилась к этому.

Калай бросилась на него, делая выпад кинжалом.