Кто-то из мужчин оттащил Зака. Бабу пошел к ним, произнося какие-то странные слова, которые успокоили Данлопа вчера.
Зения продолжала плакать, грязная слюна капала с ее подбородка. Ее благословили и влепили ей пощечину почти одновременно, и все мысли вылетели у нее из головы, осталась только острая боль.
Она всегда чувствовала боль и боролась с нею. Дочь бедняка, бесплодная женщина, которую не захочет ни один мужчина, если узнает о ее бесплодии, Зения когтями, зубами и ложью проложила себе путь в респектабельное общество, но боль никогда ее не покидала.
Мальчик опустился перед ней на колени и обнял, а она продолжала плакать.
– Ты горячо любима богом, – повторил он.
«Сын Мэгги Джонсон, наверное, экстрасенс», – подумала Зения. Но разве он не видит, что рот ее забит грязью?
Она яростно вырвалась из его рук и встала.
– Посмотрите на себя, люди! – закричала она. – Посмотрите на себя! Разве вы не знаете, что с вами пытаются сделать? Как вы можете так жить? Покорно принимаете все, что швыряют вам в лицо! Все время улыбаетесь! Ходите в тряпье! Вы – безропотная часть пейзажа джунглей! Они собираются забрать ваши драгоценности и отравить вашу воду! Как вы можете улыбаться?
– Много тебя заботит Африка! – крикнул Зак, на котором снова сидел Бабу.
Зения показала пальцем на людей в кругу:
– Я не собираюсь быть такой, как вы! Не собираюсь! Я не позволю мужчинам использовать меня в свое удовольствие! – Она сердито уставилась на Зака: – Не позволю миру скверно со мной обращаться! Я не буду просто… просто смиряться с этим, не давая сдачи!
– Бедняжка Зения! – завопил Зак. – Бедная богатая сучка Зения!
Мальчик повернулся к Данлопу:
– Она горячо любима богом.
– Да ну? Что ж, бог, должно быть, любит грешников! – закричал Зак.
– Любит. И ты тоже грешник, – сказал Бабу.
– Я? Я!
Бабу пришлось приложить все усилия, чтобы не дать Заку вырваться и встать.
– Я никогда за всю жизнь не причинил зла ни единой живой душе! В отличие от некоторых, – он яростно смотрел на Зению, – я не нуждаюсь в Библии, чтобы быть достойным человеком. Я помогаю людям. Я не раню их!
Бабу похлопал Зака по плечу: