Она оказалась в просторном, строгом помещении. Вдоль стен — ряды книжных полок. Джулия стояла возле высокого комнатного растения в кадке. Оба адвоката сидели перед столом судьи. Джордж стоял слева.

— Ей нужно побыть со мной еще какое-то время, — говорила Джулия. — Она доверяет мне. Я могу… — голос ее дрогнул, — спасти ее.

— Она всегда будет нуждаться в особом уходе? — спросила судья.

— Не знаю, — ответила Джулия. — Она очень способная, но многие годы будет нуждаться в заботе и особом обращении.

— Для таких детей, как она, должны быть специальные школы, — произнес Джордж.

— Они существуют, — откликнулся его адвокат. — И существуют другие врачи, которые могут заниматься с ней. Ваша честь, мистер Азелл в данном случае жертва. Мы не можем усугублять его трагедию, забрав у него дочь.

— Да, — сказала судья. — И я уверена, что доктор Кейтс это понимает.

Джулия обернулась к Джорджу:

— Я сочувствую вам, я не спала всю ночь, думая о том, что вы пережили. Но на самом деле главное сейчас — это ваша дочь. Если ее у меня заберут, это может нанести ей непоправимый вред, она снова погрузится в немоту.

— Доктор Кейтс. — Его голос звучал тихо, но твердо. — Я люблю свою дочь. Все это время я мечтал ее найти.

— Но вы даже не знаете ее характера.

— Это не моя вина, — ответил он. — К тому же она никогда не полюбит меня, если вы будете рядом.

Джулия вздохнула. Это была правда.

В маленьком городке Рейн-Вэлли сплетни были самым распространенным занятием жителей. Кроме того, у каждого было свое мнение и каждый хотел им поделиться. Макс знал, что сразу же после встречи в суде горожане начнут ее обсуждать.

Он звонил Джулии каждые десять минут, но никто не брал трубку. Наконец он не выдержал. Может быть, она считает, что с горем надо справляться в одиночку? Но она не права. Он сам в свое время совершил ту же ошибку.

Макс сел в машину и поехал к ней. По дороге он все время воображал, как она старается не плакать. Но одно воспоминание о смехе Алисы… и слезы льются сами собой. Джулия, наверное, попытается забыть все это, как делал он сам. В таком случае пройдут годы, прежде чем она поймет, что воспоминания надо беречь. Эти воспоминания — все, что нам осталось.

Ему открыла Элли.

— Как она?

— Плохо. Она в моей комнате. Первая дверь слева. Алиса спит, так что не шуми. Я поеду в участок.