— Пропажу гроба? — переспросил Гленн Брэнсон.

Грейс помолчал. Потом вопрошающе взглянул на Брэнсона:

— Похоже, мы имеем дело с какой-то жутковатой шуточкой.

— Ты же не думаешь, что друзья могли засунуть его в гроб?

— У тебя есть теория получше?

— Гроб был самой дорогой из моделей Шона. Однако как раз у этого имелся изъян. Дерево оказалось покоробленным, и дно гроба утратило герметичность.

— Сколько времени может протянуть в гробу человек? — спросил Николл.

— При закрепленной крышке все зависит от того, есть ли у него доступ к воздуху, вода и еда. Без воздуха — недолго. Несколько часов, от силы день, — ответил Грейс.

— Прошло уже три дня, — сказал Брэнсон.

Грейс вспомнил, как читал о человеке, которого после землетрясения в Турции извлекли живым из-под развалин дома, под которыми он провел двенадцать дней.

— При наличии воздуха — по меньшей мере неделю, а то и дольше, — сказал Грейс. — Будем исходить из того, что, если друзья сыграли с ним какую-то на редкость идиотскую шуточку, без воздуха они его не оставили. Если оставили, мы ищем труп. — Он обвел команду детективов взглядом. — С Марком Уорреном вы, полагаю, поговорили?

— Он еще и шафер Харрисона, — ответил Николл. — Говорит, он знал, что друзья собирались устроить пробежку по па- бам, как оно и положено в мальчишник, однако застрял вне города и принять в ней участие не смог. А о том, что произошло потом, он ни малейшего представления не имеет.

Грейс нахмурился, потом взглянул на часы.

— Кто-нибудь разговаривал с их подружками, женами?

— Я, — сказала Белла. — Разговоры получились тяжелые, поскольку все они в шоке, но одна из них была еще и очень сердита — Зои.

Белла взяла со стола блокнот.

— Вдова Джоша Уолкера. По словам Зои, Майкл вечно устраивал дурацкие розыгрыши, и она уверена, что приятели задумали ему отомстить.

— И шаферу об этом ничего не известно? Что-то не верится, — сказал Грейс. — Одно дело прошвырнуться в ночь мальчишника по пабам, и совсем другое — прихватить с собой на такую прогулку гроб. Экспромтом гроб с собой никто не берет.

Он обвел взглядом всех четверых.

— Я совершенно уверен, что Марку Уоррену ничего не известно. Какой ему смысл врать? — сказал Николл.