– Так вот, эти маки, – начала Кодвелл. – Кто их сюда приносит?

– Не знаю, – честно признался Купер. – Может быть, члены каких-то ветеранских организаций, которые считают, что экипаж нельзя забывать? А может, кадеты местной летной школы…

– Вы думаете, что они приходят сюда каждый год на День памяти погибших?

– Вполне возможно.

– А тогда что вы скажете вот об этом?

Бен подошел к тому месту, где стояла сержант. На деревянном кресте, спрятанном под остатками шасси, был закреплен один-единственный цветок мака. Он совсем немного высовывался из кочки тающего снега и был ярко-алым, как артериальная кровь в свежей ране.

– Думаю, что ваша сотрудница была права, – заметила Джейн. – Маловероятно, что цветок простоял здесь целых два месяца.

– За это время было слишком много дождей, – подтвердил Купер. – Так что краску с него смыло бы, как и с остальных.

– Напомните мне, когда произошло крушение?

– Седьмого января сорок пятого года.

– Седьмое было неделю назад, – напомнила Бену Кодвелл. – В тот день был убит Ник Истон.

– И что?

В глазах женщины промелькнула жалость.

– Мужчины этого не знают, – сказала она, – но для некоторых людей очень важны годовщины. Годовщины рождения, годовщины смерти… Годовщины того дня, когда вы впервые встретили человека, в которого потом влюбились. Знаете, такие даты, которые никогда не забываются.

– Мне об этом известно, – ответил Купер, думая о ежегодных посещениях могилы отца, которые для них с Мэттом стали ритуалом и останутся таковым до тех пор, пока они оба не постареют или не ослабнут до такой степени, что им трудно будет дойти до кладбища.

– Думаете, что это родственник кого-то из членов экипажа? – Кодвелл сменила свои перчатки на резиновые, которые достала из кармана.

– Это кто-то, кто посчитал своим долгом поставить этот крест в нужный день, не обращая внимания на погоду.

Бен обернулся и посмотрел на раскинувшуюся внизу снежную пустыню, на которой даже отсюда выделялось пятно, не похожее на остальную территорию. Оно выглядело коричневым и голым, вытоптанное ботинками мужчин, стоявших вокруг замерзшего тела и отпускавших глупые шуточки по поводу ледяных топоров и термометров.

К удивлению Купера, сержант произнесла вслух именно то, о чем он сейчас думал.

– Мари Теннент, – сказала она.