И тут полицейский отбросил кусок на землю, как будто тот внезапно нагрелся и обжег ему пальцы. Теперь его блеск уже никого не мог обмануть – Купер почувствовал ужас. Это был фрагмент кости. Конечно, скорее всего, это был кусок кости овцы, часть скелета несчастного животного из стада на другой стороне холма, которого затащил сюда какой-то хищник. Осколок не выглядел так, будто давно лежал под дождем и солнцем, но детектив никак не мог избавиться от ощущения, что то, что он только что держал в руке, как-то связано с изуродованными телами летчиков, погибших в «Дядюшке Викторе».

– Бен, с тобой все в порядке?

Рядом с Купером стояла Лиз Петти, которая с тревогой следила за ним, озадаченная его молчанием.

– Да. Со мной все хорошо.

Но правда заключалась в том, что на какое-то мгновение Бен Купер почувствовал, что оказался в другом времени, и там увидел молодого сержанта Дика Эббота, который пытается вырваться из перекрученных и изломанных остатков фюзеляжа «Ланкастера». Его конечности уже оторваны от тела тем же ударом, который погружает его сознание в полную темноту, в которой он и умрет от потери крови.

Однажды Купер видел овцу, которую сбила машина на неогороженной дороге – на торфяной пустоши на Иден-Вэлли. Одна из ее передних конечностей была повреждена так сильно, что фрагменты кости валялись на дорожном покрытии, как части составной картинки-загадки. А на месте крушения самолета все было значительно хуже. Здесь в клочья были разорваны живые люди, и их кости расшвыряло по земле, а кровь пропитала торф. Здесь обычно говорили о людях, которые принесли в жертву свои жизни. Но это было больше чем жертвоприношение. Бен чувствовал, что стоит на краю того места, где произошла кровавая бойня.

Все винили лейтенанта Дэнни Мактига за падение самолета и гибель пяти человек, и Купер не мог представить себе, что Мари Теннент или кто-то другой могли посчитать справедливым наказанием за этот грех.

***

Диана Фрай застала Эдди Кемпа в благодушном настроении. Он выглядел как человек, уверенный в том, что против него нет серьезных улик. Это была та уверенность, которая появляется у преступника после того, как его слишком много допрашивают без предъявления обвинений, или после того, как его объявляют невиновным в суде. Даже его вони Фрай больше не чувствовала. Может быть, камера предварительного заключения действовала на него каким-то особым образом?

– Конечно, Вики знала об этой истории с Мари, – признался Кемп. – Но Вики сама выгнала меня из дома, так что пенять она может только на себя, правда?