— Что тебе известно?

Она покачала головой, не желая отвечать, и сказала:

— Ты что, думаешь, никто не знает, что ты со мной встречаешься? Может, кто-нибудь даже проследил за тобой сегодня.

— Я понимаю.

— Ты этого и хочешь, что ли?

— Не уверен.

— Ты хочешь кого-то спровоцировать и для этого используешь меня.

— Совсем нет.

— Но ты это делаешь.

— Я бы тут не сидел, если бы ты сразу ясно сказала, что мы больше никогда не должны видеться.

— Я так и сказала.

— Не так много раз, чтобы я понял, — сказал он с улыбкой.

Она задумалась, покусывая нижнюю губу, — он впервые видел, чтобы кто-нибудь так делал. Зажгла сигарету, открыла окно. Лампа горела слабо, и когда она поднимала лицо, чтобы выпустить дым, ее глаза казались темными и глубокими. Рука слегка дрожала, но это могло быть от сквозняка, который тянулся из окна. Когда она докурила, она дрожала уже вся. Словно проглотила кусок льда, подумал Бергенхем. Ее кожа посинела, руки были холоднее снега.

— Я хочу, чтобы ты ушел, — сказала она.

Бергенхем подумал, что она боится. Она знает, что произошло что-то ужасное и произойдет опять. Наверное, она что-то услышала или увидела, и хотя знает не все, этого достаточно, чтобы удариться в панику.

«Что именно ей известно? Где она это узнала? От кого? Приблизит ли это нас к разгадке? Или я надеюсь найти оправдание тому, что сижу тут?»

— Дай мне подумать, — сказала она.

— Ты о чем?

— Мне надо подумать, черт возьми, но сейчас оставь меня одну.