— Я узнал об этом всего несколько минут назад.

— Что узнал? Не тяни ты, ради Бога!

— Сохранились протоколы. Не так много, но кое-что… Когда девочку подбросили в Сальгренска… я говорю о четырехлетней Хелене… когда ее подбросили в больницу и когда девочку идентифицировали, датчане, очевидно, что-то заподозрили и начали искать мать. А та, как ты помнишь, после ограбления бесследно исчезла.

— И как же они ее идентифицировали? — недоверчиво спросил Рингмар. — В больнице или потом, на допросе… как?

— Объявили розыск. Кто-то из соседей опознал… судя по всему.

— Это можно проверить. Но… значит, девочка была у нас? И кто ее допрашивал?

— Свен-Андерс Борг. Так написано в протоколе. Он уже лет пять на пенсии.

— Но он жив?

— Еще как. Насколько я знаю, и здоровье, и память в полном порядке. Но вряд ли стоило ожидать, чтобы он как-то связал эти два случая — тот и нынешний.

— Если бы мы раньше узнали имя, наверняка бы связал.

— Я ему позвоню.

— Попроси приехать как можно быстрее.

Рингмар нашел номер. Винтер пытался читать протоколы, но волей-неволей отвлекался, стараясь понять, что говорит Свен-Андерс Борг на другом конце провода.

Рингмар положил трубку.

— У него болит нога, но мы можем заехать к нему сами. Он нас ждет. Он живет в Повелунде.

— Он помнит что-нибудь?

— Обещал освежить память, пока мы доберемся.

Они ехали по ярко освещенной осенним солнцем Оскарледен. Краны в гавани сияли, точно их намазали фосфором. Навстречу друг другу шли два парома.

— Она рисовала датский флаг, — сказал Винтер сидящему за рулем Рингмару.