— И еще одно… этот Андерсен. Или Мёллер, тот, которого скорее всего убили свои.

— Ким Мёллер.

— Будем называть его Ким Андерсен. Я читал о нем вчера и никак не мог понять — он словно бы… байкер поневоле. Впрочем, там не так много о нем.

— Он и нам до этого не был известен.

— Первое знакомство?

— Первое и последнее.

— Ты говоришь об ограблениях банков?

— Да… вообще о серьезных преступлениях.

— Его родители не особенно разговорчивы, судя по всему…

— Запуганы до полусмерти. Даже не до полусмерти, а в буквальном смысле до смерти — отец умер через два месяца. Сказали, сердце… но вполне могло быть и не сердце.

— А мать жива?

— Жива… — Микаэла Польсен внимательно посмотрела на Винтера. — Ты хочешь ее допросить еще раз?

— Неплохо бы… хотя я и не имею права. Но разве это не разумно? Если есть какая-то связь…

— …со шведским убийством? С убийством Хелены Андерсен? Да… конечно. Честно говоря, я и сама вчера об этом подумала. И проснулась с той же мыслью.

— А где она?

— Скорее всего дома. Она не такая уж старая, около семидесяти. Сыну и тридцати не было, когда его убили.

— И ты готова организовать такой разговор?

— Попробовать можно… Но если она откажется, придется обращаться к судье.

— Попытайся… Мы бы подъехали к ней домой.

Микаэла Польсен вышла и вернулась через несколько минут.