— Не уверен… они прятались за деревьями. Не знаю, связано ли это с моим появлением.

— Они обожают природу, — сказала Микаэла Польсен. — Это как бы часть их «субкультуры». — Она изобразила пальцами кавычки.

Винтер задал вопросы, возникшие у него по пути назад. Микаэла внимательно выслушала.

— Не знаю, кто сейчас владелец дома, но это легко установить. Если у нас будет убедительная мотивировка, можем получить ордер на обыск от судьи в Йорринге. Что касается отпечатков, все лежит у тебя на столе. Я уверена, что криминалисты работали добросовестно.

— И под новыми обоями смотрели?

— Точно не знаю. Можем проверить в Копенгагене, в Центральном бюро идентификации личности.

— Хорошо… а у вас большой отдел криминалистики?

— А почему ты спрашиваешь? Не веришь, что они справляются с работой?

— Ну что ты… просто интересно.

— Ты прав… иногда не справляются. Не успевают. Одиннадцать криминалистов на весь Северный Юланд, аж до Орхуса. Их шеф, инспектор… по-вашему, комиссар, Петер Бендтсен не упускает случая об этом напомнить. Но работают они хорошо. Свои фотографы… А если надо, приезжают специалисты из Копенгагена. Сложные анализы посылаем в центральную лабораторию.

На столе зазвонил телефон. Начальник уголовного розыска Микаэла Польсен сняла трубку.

— Это тебя, — сказала она. — Из Швеции.

52

52

Поначалу Винтер слышал только летящее через пролив Каттегат дыхание Бертиля Рингмара. В трубке что-то потрескивало. Он тут же представил себе, как гудят и колеблются под ветром телефонные провода.

— Винтер.

— Привет, Эрик. Твой мобильник не отвечает.

Микаэла Польсен вопросительно посмотрела на него, показала на коридор и вышла, деликатно предоставив свой кабинет шведскому комиссару.

Винтер вытащил из кармана телефон.

— Выглядит совершенно нормально.