Винтер быстро оглянулся. Женщина в фартуке не успела отвернуться, и он понял, что она подслушивает их разговор. «Любопытство, — подумал он. — Я бы тоже подслушивал».

— Он сидел в тюрьме, — сказала Грета Бремер. — Но вы это уже знаете.

Винтер кивнул.

— У вас, конечно, в архиве все про всех есть.

— Простите?

— Я говорю, вам же все про всех известно. Что люди делают, что они делали… все про всех.

— Я не совсем вас понимаю, мадам Бремер.

— Мадемуазель, если вы уж хотите по-французски. Фрекен.

— Можете ли вы… Я не совсем пони…

— А вот я и спрашиваю — зачем вы являетесь с расспросами, когда вы и так все знаете? У вас же все теперь в компьютерах. Или у вас нет архива?

— Архив у нас есть, — не стал отрицать Винтер. Разговор принимал все более странный характер.

Она либо не хочет говорить… либо ей и в самом деле нечего сказать.

— Я не видела его много лет, и благодарю Бога за это.

Она произнесла эту фразу таким же ровным тоном, не пошевелившись.

— А вы бывали у него дома?

— Да. Очень давно. Много лет назад.

— Когда?

— Какой смысл спрашивать? Посмотрите в архиве.

Вот и опять мы в архиве. Винтер сделал вид, будто записывает что-то в блокноте, и исподтишка покосился в прихожую. Женщины в фартуке не было.

— Как давно он там живет?