— Не знаю… Может быть, количество людей, деньги… отпра… — Винтер осекся.

— Что?

— Вдруг подумал… эта цифра двадцать три с вопросительным знаком… Может, это время отправления? Например, парома?

— Они же не идиоты, чтобы сесть на паром после такой заварухи… После вооруженного ограбления с трупами…

— Нет. Не идиоты. Но мог быть кто-то еще, не участвовавший в ограблении. Или уверенный, что его не опознают. Можешь позвонить в «Стена-лайн» и узнать, был ли рейс парома из Фредериксхавна в те годы в одиннадцать часов вечера?

— И «Сессан-лайн», — сказал Рингмар. — Я больше любил «Сессан». Мой любимый паром.

Во второй половине дня из Дании пришло еще одно увеличение. Человек в окне вполне мог быть Георгом Бремером, но, конечно, для прокурора и тем более для суда этого недостаточно. Но суд, как ни странно, дал добро на обыск в доме в Блокхусе.

— Благодаря увеличенным снимкам, — сказала Микаэла Польсен. — Мы сейчас туда едем. Здесь у нас парень из Копенгагена, криминалист. Говорят, лучший дактилоскопист в стране.

— Там может быть несколько слоев обоев, — заметил Винтер.

— Он, по-моему, даже обрадовался… Экспертов такие штуки только подзуживают.

— Наверное… Но как ты объяснишь, что они решились так надолго задержаться в чужом доме? Выглядит по меньшей мере странно.

— Не так уж странно, если знать, что владелец этого дома никогда там не бывал. Мы только сейчас это выяснили. Те, кто въехал позже, начали менять обои и что-то там нашли — не хозяева. Они просто сняли дом.

Прибежал запыхавшийся Хальдерс, и для Винтера это стало подтверждением. Это и было подтверждение.

— Мы едем за ним прямо сейчас, — сказал он.

58

58

Георг Бремер отказался от адвоката. Он сидел в ярком свете лампы в комнате для допросов, не поднимая глаз. Винтер решил допросить его сам. Коэн не возражал, Габриеля Коэна престижные соображения не волновали.

У Винтера в буквальном смысле чесались руки, и он все время невольно их потирал. Может быть, что-то с кровообращением. Микроциркуляция, или как там сказала Лотта.