Они помолчали. Миколай отошел от мясорубки, помыл руки в ведре и поставил чайник. Потом вернулся к столу, за которым ждала Романовская, и сел, тяжело сопя.

— Потому я понимал Смутного, который взбесился, узнав, что Бондарук берет себе его дочь и к тому же пообещал ее матери денег. Я все понимал, но молчал. Думаю, что это он перехватил Ивону тогда в лесу. Но полной уверенности нет.

— Как погиб Петр?

— Когда Смутный вошел в мой дом ночью, я подумал, что мне уготована та же судьба, что Бондаруку. Давид вынул пистолет и сказал идти в помещение бойни. Я приготовил парализатор, включил свет. Это очень быстрая, гуманная смерть. А потом вернулся со связанным Бондаруком. Петька просил, чтобы я это сделал. Не хотел погибать от рук Смутного. Сначала я отказался, потому что не мог этого сделать. — Старик склонил голову. — Я не хотел иметь на совести человеческую жизнь. А уж тем более его.

— Вы не сопротивлялись? Не боролись?

— Я белорус, — заявил Нестерук. — Мы страдаем безмолвно. Я смотрел на все это и думал, что буду следующим, — подчеркнул он. — Я пережил немцев, русских, налеты Бурого, польские банды. Это было то же самое. Такая же казнь, как в войну и послевоенные годы. Давид приказал выбрать пилу, я взял «Хамет». Потом он забрал голову Петра и уехал. А я уже во второй раз выжил благодаря поляку. Теперь Петр принес себя в жертву. Под Пухалами его отец отвлек солдат Раиса, когда вырезал на дереве крест. Я воспользовался моментом и скрылся. Потому мы с Бондаруком были очень близки, и я всегда защищал его. Его отец был предателем, по его вине погибли сотни людей, а меня он спас. Петр не обидел никого, кроме тех, кто заслужил. Это правда, хотя те двое были белорусами.

Романовская кивнула. Ей не надо было спрашивать, о ком идет речь. Они давно знали, что это Сверчок и Степан.

— Что случилось с телом Петра?

— Я закопал его Под плакучей ивой. Там, под тем крестом, который много лет ремонтировал. Это вы, наверное, тоже знаете.

— В одиночку?

Он подтвердил.

— Зачем вы лжете?

— Больше никто не принимал в этом участия, — поспешил заверить Нестерук.

— Вы в курсе, что Смутный не подтверждает вашу версию. Он отрицает практически все.

— Я вполне это понимаю. Это единственная линия защиты, которая у него осталась.

— Зачем ему оставлять в живых свидетеля? Почему он не избавился от вас?

— Был уверен, что я не выдам его. Считал меня союзником. Я молчал, когда пропали Степан, Лариса и даже моя Мариола. И сейчас буду сидеть тихо. Так он думал. Наверняка.

— Где трупы женщин?

— Где-то в пуще. Я их не закапывал.