Я уже была здесь. В этой самой комнате.

Открывается дверь. Я молча смотрю, как Бен входит в номер, но в голове у меня полный хаос. Значит, в этом самом номере на меня напали? Почему он не сказал мне, что мы едем сюда? И вообще, как так можно – сначала скрывать, что на меня напали, а потом привезти в то самое место, где это случилось?

Я вижу портье: он стоит за дверью, я хочу позвать его, попросить задержаться, но он уже поворачивается, чтобы уйти, и Бен закрывает дверь. Мы остаемся вдвоем.

Он смотрит на меня:

– Все хорошо, любовь моя?

Я киваю и отвечаю «да», но это «да» точно вырвано из меня силой. Где-то во мне шевельнулась ненависть.

Бен берет мою руку. И сжимает ее – чуть сильнее, чем нужно. Недостаточно сильно, чтобы причинить боль, но с каким-то нехорошим намеком.

– Точно?

– Точно, – повторяю я.

Зачем он это делает? Ведь наверняка знает, где мы и что все это значит. Он спланировал это с самого начала.

– Да, все в порядке. Просто немного устала.

И тут меня осеняет. Доктор Нэш! Наверняка он в этом замешан. Иначе зачем Бену привозить меня сюда после стольких лет, в течение которых он мог бы, но не делал этого?

Наверное, они общались. Может, Бен позвонил ему, когда узнал, что мы видимся. И в последнюю неделю, о которой я вообще ничего не знаю, у них созрел план?

– Может, тебе прилечь? – предлагает Бен.

Я слышу свой голос:

– Да, пожалуй. – И направляюсь к кровати.

А может, они все это время общались? Что, если доктор Нэш солгал и об этом? Я представила, как он, попрощавшись со мной, сразу же звонит Бену и рассказывает, какие у меня успехи.

– Вот и умница, – говорит Бен. – Я схожу за шампанским. Тут, кажется, есть магазин недалеко. – Он улыбается. – А потом присоединюсь к тебе.

Я поворачиваюсь к нему, и он меня целует. На сей раз долгим поцелуем; касается моих губ, гладит волосы, спину. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не вырваться. Рука его спускается ниже и замирает на моей ягодице. У меня перехватывает дыхание.