Строки цифр. Счета. Пара заметок то тут, то там.

Последние две страницы были вырваны.

– Держу пари, здесь-то и было самое главное! – чертыхнулся один из офицеров, проводивших обыск, и передал блокнот товарищу.

Тот поднес последний лист блокнота к глазам, чтобы проверить, нет ли на нем заметного оттиска:

– Гляди-ка, он на всякий случай выдрал сразу два листа. Я думаю, что использовал он только один. Так мы ничего не разберем.

Блокнот тут же исчез в пронумерованном пакете.

Лаборатория. Облицованные белым кафелем стены, яркий свет.

Рука в перчатке положила блокнот на стол, аккуратно отрезала канцелярским ножом последнюю страницу. Лаборант поднял страницу пинцетом и переложил на пластину из пористой меди – рабочую поверхность ЭСДА[35], прибора, размерами и видом очень напоминающего небольшой противень. Лаборант осторожно накрыл страницу прозрачной полиэфирной пластиковой пленкой толщиной всего в несколько микрон и включил вакуумный насос.

В помещении зашумела система вентиляции, звук отразился от кафельных стен.

Страницу и пленку засосало, приклеило к бронзе.

Отработанным движением лаборант принялся водить лампой Corona над листом, передавая и бумаге, и пленке электростатический заряд. Затем он посыпал их мелким серым порошком – поляризованным тонером для принтера, и тот раскатился по всей странице, задержавшись в углублениях, едва видневшихся на бумаге.

На белом фоне проступили прямые и округлые линии.

Лаборант был уверен в себе, он по опыту знал, что этот метод обработки позволяет понять, что было написано тремя-четырьмя страницами выше, лишь за счет того, что листы впечатываются друг в друга, потому, что стержень ручки – порой незаметно для глаза – оставляет след на нескольких слоях бумаги.

Насос отключился, и лаборант поднял пластину, принялся рассматривать результат в ярком свете ламп.

То, что еще минуту назад невозможно было разобрать невооруженным глазом, теперь легко прочел бы любой человек.

Размашистый почерк. Разборчивые буквы.

Имя и сумма.

48

48