Чань все так же пристально на нее смотрел, и теперь вид у него был бесконечно печальный.
– Мойра, я должен…
– Мы могли бы запастись едой, – продолжала она, не слушая его, – закрыться здесь на двадцать четыре часа и постановить, что с постели разрешается вставать, только чтобы дойти до холодильника и обратно.
– Мойра… я должен пойти… Это мой город. Ты можешь остаться здесь, если хочешь. Хочешь остаться здесь?
– А Гонконг не может несколько часов подождать? – не унималась она. – Только ты и я… и больше никого… Что ты об этом думаешь?
– Мойра…
– Ну сознайся же, я предлагаю тебе уникальный опыт…
– Мойра, я должен…
– О, Чань, ради бога…
Вопрос сам сорвался с губ, она не успела даже приготовиться.
– Я понимаю, что это слишком скоропалительно, вот так вот… но сознайся, ситуация ведь исключительная… ты… ты любишь меня?
Чань смотрел на нее, и она догадалась, что он хочет ответить «да».
– Ты любишь меня? – настаивала она, повысив голос. – Ответь мне, прошу тебя. Ответь искренне.
Их лица были так близко друг к другу, что глаза Чаня целиком закрыли все вокруг. Они сверкали. Мойра увидела в глубине зрачков любимого собственное отражение.
Она сказала себе, что он самый красивый из всех мужчин, с которыми она встречалась.
– А ты? – спросил Чань вместо ответа.
Он не сводил с нее глаз, словно хотел проникнуть в ее мозг и выведать все тайны до последней.
– Да, – твердо ответила она. – Я люблю тебя. У меня нет даже тени сомнения.