В мое сердце вернулось воспоминание о качающейся яхте, о тошноте, о потере. Но, черт возьми, я собиралась отвезти эту маленькую девочку в безопасное место.
Позади нас снова проехала та же машина. Шлейф выхлопных газов поднялся вверх, когда она остановилась.
Нет, мне это показалось.
Кому я могу позвонить?
Продолжая вести машину, я набрала номер, вытирая слезы и сопли, текущие из носа, грубым рукавом свитера.
– Ты не должна делать это и одновременно вести машину, – сообщила мне Оливия.
«Это меньшая из наших проблем», – подумала я. Элли ответила, и я почувствовала облегчение.
– Эй! Элли, это я, – наконец хотя бы на какое-то время мир перестанет разваливаться на куски. Вот он, путь к безопасности, хотя бы чтобы Оливия могла убежать от всего происходящего. – Элли, у меня неприятности. Правда, на этот раз правда, послушай. Я знаю, знаю. Но послушай…
Мертвая тишина прошла по телефонной линии. «Постарайся, чтобы это не выглядело так, будто ты слетела с катушек, – подумала я. – Просто постарайся».
– Привет, как дела? – начала она после небольшой паузы. – Здорово снова тебя услышать.
Я похолодела от ее спокойного, как будто механического голоса.
– Элли, послушай.
– Одну минутку, – оборвала она меня уверенным, сдержанным тоном, словно торопящаяся стюардесса.
Параллельно с ее голосом слышалось какое-то движение. Похоже, она стояла в коридоре и закрывала за собой дверь.
Я измотала людей. Но сейчас ситуация была другая, она отличалась от всех прочих неприятностей, из которых я постоянно просила друзей меня вытащить. Это был вопрос жизни и смерти.
Я убрала телефон от лица, чтобы посмотреть на время. Прошло почти полчаса с тех пор, как я получила весточку от Кола. Гнев поднимался во мне, но преобладал не он. На самом деле это был страх. Ужас падения в бездну.
Элли снова была на линии, но ее голос был уже совершенно другим – это был хриплый, раздраженный шепот.