Я глядел на него в холодном лунном свете, хрупкого, маленького и несчастного, и тысячи вопросов, которые роились в моей голове всякий раз, как я смотрел на него с Рождества, исчезли, разрешенные одним махом. Неужели я был настолько безрассуден, храбр и глуп, чтобы… любить его? Да.

– О’кей, – только и произнес я, принимая все его признание.

Он дышал сквозь пальцы: натужный, вымученный звук. Посмотрел на меня с недоверием, покачал головой.

– Ладно, – проговорил я. – Это был несчастный случай, самозащита или что там еще. Все будет в порядке.

Я оглянулся на Деллехер-холл. Мною овладело странное спокойствие. Как долго мы отсутствовали на Фабрике?

– Все будет в порядке, – повторил я, хотя знал, что обманываю нас обоих. – Я помогу тебе, мы разберемся с проблемой, но сейчас мы должны вернуться. Нам надо вести себя так, будто ничего не случилось. Мы переживем этот день, а завтра мы подумаем, что делать. Хорошо?

Облегчение, надежда, что-то еще – наконец отогрели его лицо. Он опустил руки вдоль тела.

– Оливер, ты…

– Да, я, – дал я единственно возможный ответ на его вопрос (и не важно, что он там хотел сказать). – Приведи себя в порядок. Идем.

Я развернулся и направился к Деллехер-холлу и Фабрике. Джеймс схватил меня за руку.

– Оливер? – произнес он с вопросительной интонаций и замолчал.

– Все нормально. – Я посмотрел на него.

Похоже, его продолжали терзать сомнения. Ничего, это тоже могло подождать.

– Позже. Мы справимся.

Он кивнул, взгляд его метнулся к моей руке, и я почувствовал, как он сжал мои пальцы.

– Нам пора, Джеймс.

Он последовал за мной. Добежав до театра, мы проскользнули внутрь и разделились, поскольку я направился к кулисам, а он – в туалет, чтобы смыть с лица все улики только что разыгравшейся драмы. В тот краткий миг я действительно верил, что «нормально» или хотя бы нечто подобное еще возможно.

Я вышел на сцену вовремя: занавес как раз поднялся, сердце болезненно раздулось в груди, тело казалось легким и пустым в ослепительно-белом свете звезд.

Сцена 6

Сцена 6