– В чем помочь?

– Выжить? Вернуться домой?

– Выжить? В смысле, оставив Эмму себе? Да что с тобой такое?

Ричард пожал плечами.

– Ну, то есть это лучше, чем если бы с твоей дочерью был какой-нибудь ужасный и злобный человек, разве нет? Никто не говорил, что рядом с нашей дочерью какой-то ужасный и жестокий монстр. Это кое-что да значит.

– Это не наша дочь.

– О чем ты?

Эми перестала разгружать посудомоечную машину и сжала пальцами губы.

– Ричард, а тебе не кажется, что, если бы Эмма была там, действительно была там, ее бы уже вернули? Что она делает в Монтане? Или в Небраске, раз уж на то пошло? Девочек с серыми глазами миллионы, и у всех есть матери. Это не она. Я знаю, что не она.

– Как это – знаешь? – Ричард прижал стакан к груди. – Ты не можешь знать, что это не она.

Эми схватила тарелку и сунула ее в шкафчик.

– Но я знаю. Мать всегда знает.

– Это еще что значит?

– Это значит, что ее там нет, Ричард.

– Что? Но Фрэнк этим занимается. В полиции даже начали предсказывать, где их заметят в следующий раз.

– И что, заметили? Есть у полиции хоть что-нибудь, кроме тупиковых наводок?

В кармане у Эми тренькнул телефон, а потом и у Ричарда. Она вытерла руки и вытащила телефон, а Ричард схватил свой мобильный со стола. Пришло сообщение от Фрэнка.

«Можете оба подъехать в участок? Спасибо».

Ричард сжал телефон и резко побледнел.

– Ничего хорошего. Боже ты мой, ничего хорошего. Мне плохо. Меня тошнит.