Он едва успел обернуться, как получил палкой прямо в висок. Александр пошатнулся, и кочерга со звоном полетела на пол. Кора схватила ее, отползая назад. Второй удар Тео пришелся Александру по спине, отчего тот упал на колени. Он не проронил ни звука. В том, с каким спокойствием он переносил удары, было что-то нечеловеческое.

Кора сжимала кочергу в кулаке. Есть тысяча разных способов убить человека. За всю свою жизнь ей довелось видеть лишь малую их часть. Но сейчас она не думала об изощренной мести. Ей предстояло забрать у него жизнь, и это налагало на нее определенную ответственность.

Она всадила ему в шею острый конец кочерги, повернула ее и выдернула. Из раны хлынул ярко-красный фонтан. С каждым биением его сердца крови выходило все меньше и ее цвет становился все менее насыщенным, пока наконец от фонтана не осталась всего одна тонкая полупрозрачная струйка. Рубашка Александра из кремовой превратилась в багровую. Все так же безмолвно, оставаясь скупым на слова даже перед лицом смерти, он рухнул на пол и навсегда закрыл глаза.

Тео выпустил из рук палку и кинулся к Коре. Она дотронулась рукой до своего пропитанного кровью платья.

– Кажется, на этот раз я умираю по-настоящему, – было последнее, что она смогла произнести, перед тем как потерять сознание.

[Александр Трайс]

Помню, как однажды зимой, будучи еще маленьким мальчиком, я проходил мимо пруда недалеко от нашего дома в Кингсбридже – не более полумили от Бостонской почтовой дороги. Мать послала меня в магазин купить иголку. Уже несколько дней стояли морозы, и вода в пруду хорошо промерзла. Всю неделю на нем работали ледорубы, поэтому в центре водоема льда уже не было – они в первую очередь вырубали его там, где образовался слой потолще, до одного фута, чтобы быстрее нагрузить повозку. Лед оставался только с краю, у берега.

И там, внутри ледяного блока, я увидел лиса. По-видимому, рабочие, обнаружив его, удивились необычной находке и отложили животное в сторону, вернувшись к своему делу.

Должно быть, лис упал в воду, когда наледь была еще тонкой и неравномерной. С виду она казалась крепкой, но в действительности не могла выдержать ничего тяжелее опавшей листвы. Поза замерзшего лиса говорила о том, что он кого-то преследовал, когда провалился в воду. Его взъерошенный мех казался сухим, глаза были блестящими и тусклыми одновременно, из раскрытой пасти виднелись оскаленные на невидимую добычу зубы.

Когда родилась ты, Кора, этот эпизод стал приходить мне на ум все чаще и чаще. Я думал о том, что я, подобно этому лису, совершенно потерял голову с той самой минуты, когда впервые увидел тебя: твою нежную розовую кожу, тихое биение твоего второго сердца. Я понял, что ты – самое необычное из всех земных созданий: твоя кровь разбавлена кровью чужого народа, и тебе дано два сердца – органа, способных на сжигающую страсть или ненависть. Еще тогда я решил, что буду тебя беречь, сделаю так, чтобы ты нуждалась во мне и принадлежала мне одному.