Мистер Ханиуэлл, который явно не собирался тонуть в волнах чувств, выслушивая все это, настойчиво продолжал.

— Но после того, как она забеременела и вышла замуж, вы уже не могли постоянно находиться с ней рядом, верно?

— Совершенно верно.

— И как вы поступили?

— Я стал за ней шпионить.

Внутри меня все оборвалось.

— Что вы имеете в виду? — спросил мистер Ханиуэлл.

— Я подарил ей плюшевого мишку, в которого была встроена камера. И поставил его на полку в детской.

Господи боже. Я изо всех сил вцепилась в край стола, а передо мной всплывало все то, чем я занималась в детской в последние три месяца: сколько раз я беззаботно обнажалась, не обращая внимания на мистера Снуггса, сидевшего на полке, с которой открывался прекрасный вид на мое кресло; сколько было интимных моментов, которые должны были остаться только между мной и Алексом…

И Маркус постоянно подсматривал за всем этим? Выходит, пусть и мельком, но он видел мою обнаженную грудь? Меня так затошнило, что я почти потеряла способность думать.

— И как вы управляли этой камерой? — спросил мистер Ханиуэлл.

— У меня был айпад, который я скрывал от своей жены, от всех. Оттуда и управлял камерой. Когда моей жены не было дома, я доставал его и наблюдал за Мелани.

— На айпаде все сохранилось, не так ли?

— Да.

— И эти записи вы намеревались продемонстрировать суду?

— Да, — сказал Маркус.

— Ваша честь, это — доказательство защиты номер два, — сказал мистер Ханиуэлл, извлекая три футляра для DVD-дисков из своего портфеля. — Здесь материалы с айпада мистера Питерсона. Я узнал об их существовании только в пятницу. Записи не редактировались. Мне бы хотелось воспроизвести их прямо здесь, если это возможно.

— Приступайте, — сказал судья Роббинс.

Меня настолько ошеломило все происходящее, что пришлось изо всех сил сосредоточиться, чтобы просто продолжать дышать. Маркус повернулся лицом к телевизору, так что теперь я смотрела на него сбоку. Я испытывала странное противоречие: его лица я почти не видела, но не могла удержаться от того, чтобы не глазеть на него.

Выходит, все эти годы я смотрела и не видела. Мне вспомнились те сотни раз, когда мы оставались наедине, выпивали вместе, смотрели фильмы, да что угодно. И он никогда не лез руками туда, где находилась запретная территория.